Книга Большой проигрыш, страница 65 – Алексис Опсокополос

— Видимо, он не ощущает угрозы для меня и себя, — предположил я. — Надо его «расшевелить».

— Сейчас создадим угрозу, — сказала Милютина. — Я буду запускать в тебя фаерболы, а ты их отбивай. Как только меч проявит магическую активность, беги ко мне и бей! И не забудь защиту от магии огня поставить, на случай, если не все шары сможешь отбить.

Я быстро усилил защиту, выставил перед собой меч и кивнул, показывая, что готов к очередному эксперименту. Анна Алексеевна принялась запускать в меня фаерболы. Уже, разрубая первый шар, мой клинок засветился; на третьем он сиял так, что слепило глаза. Не дожидаясь четвёртого, я рванул к Милютиной и ударил её по плечу. Точнее, попытался.

Грохот, вспышка и ударная волна были настолько сильными, что я отлетел на несколько метров, выпустил из рук меч и рухнул на пол арены, почувствовав резкую обжигающую боль во всём теле. Как далеко меня отбросило, сказать я затруднялся — в помещении вырубилось всё освещение.

Тойво, конечно, сразу же решил проблему, создав огромный светящийся шар и подвесив его высоко над ареной. Но сам факт меня впечатлил сильно. Я ни разу не видел и не слышал, чтобы такое случалось на тренировках или поединках. Арена освещалась как электричеством, так и магическими артефактами. Погасло всё, и это было более чем удивительно.

Осмотревшись, я обнаружил, что лежу примерно в семи метрах от того места, где стоял в момент взрыва. Меч валялся неподалёку. Тойво подобрал клинок, зачем-то вложил рукоять мне в ладонь, после чего принялся приводить меня в форму. Я первым делом попросил снять боль — она была просто невыносимой. И, осмотрев себя, я понял, почему — я обгорел. И довольно-таки сильно обгорел. Похоже, этот взрыв пробил все мои защиты.

Милютина тоже лежала на полу арены. Точнее, уже поднималась при помощи мужа. Её отбросило всего лишь метра на два, и вид у неё был вовсе не обгоревший и даже не помятый. Но вот выражение лица — будто она не на арену упала, а как минимум рухнула на асфальт с крыши пятиэтажного дома.

Иван Иванович помог супруге встать, затем поднял с пола щит. Анна Алексеевна дождалась, когда Тойво немного меня подлечит, после чего подошла к нам и сказала:

— На сегодня всё. Тебе точно уже не до занятий, да и я пока не готова продолжать. Надо покопаться в книгах, подумать. Может, какие-то защиты есть специальные для таких случаев, когда происходит столь сильный выброс чистой магической энергии.

— Это был выброс чистой энергии? — переспросил я.

— Похоже на то. Великий артефакт столкнулся пусть не с другим Великим, но тоже с очень сильным артефактом. Думаю, мы ещё легко отделались. Я допустила большую ошибку, начав эксперименты, толком не выяснив, чем они могут закончиться, если что-то пойдёт не так. Прошу меня извинить.

— Да какие могут быть извинения, Анна Алексеевна? — удивился я. — Это мне стоит просить у Вас прощения, что Вам приходится этим заниматься.

— Ну тогда будем считать, что мы друг друга простили, — сказала Милютина и улыбнулась.

Правда, улыбка у ректора Кутузовки получилась какая-то неестественная — видимо, Анна Алексеевна ещё не полностью пришла в себя.

— А меня кто-нибудь оповестит, когда Вы будете готовы продолжить? — спросил я и тут же добавил: — Но если Вы передумаете или не сможете, я всё пойму.