Книга Семья, страница 75 – Алексис Опсокополос

— Да, уже пообщались, — ответил я.

— А в администрацию для чего пришёл?

— Уже ни для чего, — ответил я. — Хотел заскочить к Анне Алексеевне, но теперь понимаю, что ей сейчас не до меня.

Мила снова улыбнулась, взяла меня за руку и спросила:

— А хочешь поностальгировать и выпить кофе в местном буфете?

— Спасибо, уже выпил, — ответил я. — Если у тебя есть время, то давай лучше прогуляемся. Погода сегодня хорошая, не холодно.

— Хорошая погода в Новгороде, как и в Петербурге, начинается в мае, — заметила Мила. — А до мая я не выхожу из дома, не наложив на себя защиту от холода. Поэтому могу гулять сколько угодно.

Мы отправились к Волхову. Ристо ожидаемо не пришёл в восторг от нашей идеи прогуляться по набережной, но отвёз нас туда. Впрочем, какие у него ещё были варианты?

Народу на набережной было немного. Да, светило солнце, не было ветра, и воздух прогрелся, наверное, градусов до семи-восьми, но всё же рабочий день и февраль не сильно располагали к прогулкам вдоль реки.

Времени у меня было достаточно — на шестнадцать часов бабушка назначила тренировку, а до этого времени я был совершенно свободен. Мы прошлись по набережной, полюбовались замёрзшим Волховом, после чего присели за столик в уютном кафе, расположенном у одной из стен кремля. Заказали кофе. Когда официант принёс нам горячий, ароматный напиток, Мила сделала глоток и сказала:

— Я очень испугалась за тебя, когда ночью с твоего телефона мне позвонил Ристо. Подумала, что случилось что-то нехорошее.

— Ну, вообще-то, нападение на замок попадает под эту категорию, — горько усмехнувшись, заметил я.

— Ты же понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Но не переживай, ничего со мной не случится.

Мила улыбнулась, сделала ещё один глоток из чашки, и какое-то время мы сидели молча, наблюдая, как за окном зазывала тщетно пытается уговорить редких прохожих посетить музеи кремля.

— Что теперь будет? — неожиданно спросила Мила, переведя взгляд с зазывалы на меня.

Она смотрела мне прямо в глаза и, казалось, ждала от меня какой-то хорошей новости. Но хороших новостей у меня не было.

— Будет война, — ответил я.

— Да когда она уже закончится, эта проклятая война! — в сердцах воскликнула моя девушка.

— Ну, формально она ещё даже и не начиналась, — заметил я.

— Не начиналась? А гражданская война в Петербурге? А твой поединок с Хосе Вторым? А бой в Каганате? Что это было по-твоему?

— Предвестники войны.

— Как же я устала от этого всего.

— Не бойся, всё будет хорошо. Мы победим.

— Я не боюсь. Это-то и страшно, что я не боюсь. Я привыкла, я отношусь к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. А это неправильно! Я хочу бояться войны! Я хочу жить в мире! Хочу нормальной жизни! Хочу видеть тебя каждый день, хочу не переживать за тебя, хочу родить детей, водить их в школу, а по воскресеньям — в кафе-мороженое!

Мила резко замолчала, выдержала небольшую паузу и тихо произнесла:

— Прости, я не должна была этого всего говорить. Тебе сейчас не до того. Извини.

— Мне до того, — сказал я. — Я тоже хочу спокойной жизни и водить по воскресеньям детей в кафе-мороженое. Но спокойная жизнь сама по себе не наступит. За неё приходится драться. Но осталось чуть-чуть. Поверь мне, действительно чуть-чуть. Это просто не может длиться долго.

— Это уже длится очень-очень долго, Рома.