Книга Пожиратель. Книга I, страница 33 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

С каждым моим ударом, попадающим в блок Фёдора, я чувствовал разгорающийся в груди азарт. Боксёр был нечеловечески быстр, техничен и явно не один год тренировался на ринге. Но я тоже не на помойке себя нашёл.

Моё преимущество в силе стало явным, когда Фёдор почти наполовину утратил дымку укрепления тела и стал банально отставать. Теперь каждый второй мой удар был быстрее и попадал в цель. Причём судя по тому, как мой оппонент пропустил прямой удар в лицо и теперь капал кровью из разбитой губы, его защита утратила свою прочность.

— Стоп! — раздалась команда Верещагина, и он тут же оказался рядом с нами. — Воронов, смотрю, у тебя неплохой потенциал. Сколько резерва задействовал?

— Не знаю, господин капитан, — признался я. — Но, судя по ощущениям, ещё немного могу.

Сергей Валерьянович кивнул.

— Есть у меня идейка, — произнёс он. — Слушайте сюда! Сейчас курсант Воронов будет выходить с каждым из победителей один на один. Задача — сбить с Воронова его укрепление тела. Если он оказывается победителем в поединке, проигравший выбывает. Курсант Воронов, на середину площадки!

Только сейчас я обратил внимание, что от стоящих на ногах курсантов осталась лишь треть. Остальные либо сидели на скамейке, переводя дыхание и вытирая кровь с лиц, либо и вовсе лежали на площадке без сознания. Похоже, исчерпали резерв до дна.

Прежде чем выполнить приказ капитана, я обратился к утирающему кровь Фёдору:

— Без обид?

— Все путем, — заверил меня парень и направился в сторону скамейки проигравших.

— Воронов, тебе приглашение нужно? — командным тоном уточнил Верещагин.

— Никак нет, господин капитан!

Встав в центре площадки, я попытался прикинуть, сколько же резерва у меня на самом деле осталось. И то ли я не до конца понял, как это работает, то ли я ничего так и не потратил за время поединка с Фёдором.

Этот вывод меня крайне удивил — даже аристократы, победившие в своих парах, теперь ощущались куда слабее, чем раньше. Впрочем, раз у меня ещё имелся запас сил, не стоило раньше времени его тратить.

Да и, честно говоря, при нужде я и потерпеть мог некоторую долю неприятных ощущений. Не первый мордобой в моей практике.

И началось.

Первого, самого слабого противника, я вышиб за минуту. Просто с каждым моим ударом парень терял остатки дымки, защищающей тело. При этом не как Фёдор — постепенно и по чуть-чуть, а сразу внушительными кусками. Очевидно, что Верещагин поставил против меня самого слабого.

Вторым оказался аристократ из первой пятёрки. И несмотря на то, что он явно был не понаслышке знаком с восточными единоборствами, моя непробиваемая магическая броня позволила мне плевать на все его выкрутасы.

Удар ногой с разворота распалившийся благородный целил мне в челюсть. Я нырнул под его голень, свободной стопой вышибая опорную ногу и, пока оппонент ещё находился в воздухе, припечатал открытой ладонью по груди.

Курсант упал на землю, выбив из неё облачко пыли. Широко разевая рот и стараясь схватить хоть немного воздуха, аристократ трижды ударил по площадке, сигнализируя, что сдаётся.

Я подал ему руку, но тот поднялся сам и с таким гордым видом удалился, как будто он не в спарринге проиграл, а как минимум стал чемпионом мира. Впрочем, аристократы же должны держать морду кирпичом, что бы там ни происходило.