Книга Пожиратель. Книга IV, страница 119 – Алексис Опсокополос

К моему огромному сожалению, мне не удалось посмотреть на поединок англичанина с немцем — весь их бой я проспал, набираясь сил. Артур не рискнул меня оставить, поэтому тоже не смог посмотреть второй полуфинал, и всё, что я знал о своём сопернике в финале — это то, что мне поведал Мирон. А тот особо ничего полезного и не сказал.

Впрочем, он и не мог мне что-либо сказать: не было у Джаггернаута никаких особых приёмов и трюков. Как заявил Мирон, немца англичанин просто сломал — бил, пока тот не рухнул на пол арены без сознания в четвёртом раунде, крушил своими гигантскими кулачищами.

Сначала мне, конечно, показалось, что помощник Пети Сибирского что-то недоговаривает, но уже в первом раунде я понял: Мирон сказал правду — не нужны были Джаггернауту никакие хитрые приёмы. Парень полностью оправдывал своё прозвище — от него прям веяло непомерной мощью, слепой яростью и желанием сокрушать всё, что встанет на его пути.

И он крушил. Удары на меня обрушились просто чудовищные. Да, я максимально усилил укрепление тела, я даже наложил на себя дополнительные заклятия, но помогало не очень. От каждого удачного удара противника я отлетал как минимум на пару метров.

Безусловно, я бил его в ответ, но скорее для того, чтобы показать, что я в деле и меня рано списывать со счетов. Но толку от моих ударов не было никакого — Джаггернаут, казалось, их вообще не замечал. Даже когда я один раз попал ему прямо кулаком в глаз, он разве что моргнул. Любой другой боец, каким бы он ни был сильным и крутым, как минимум инстинктивно бы потёр подбитый глаз, но англичанин просто моргнул.

Я же каждый удар чувствовал очень хорошо. И хоть от большей части мне удавалось уклониться, те, что достигали цели, были очень болезненными. Несмотря на все защиты и укрепление. А если бы не они, я бы после первого пропущенного удара отключился.

Но бегать по рингу и уклоняться от кулаков соперника смысла не было — я пропустил намного больше хороших ударов, чем англичанин, поэтому перспектива позорно пробегать по арене десять раундов, а потом ещё пять и проиграть по очкам, мне не улыбалась. Надо было как-то приступать к своему плану — начать вытягивать из противника магию. Не факт, что потом я смог бы с ним справиться, но в любом случае плана Б у меня не было. Значит, надо было реализовывать план А.

В отличие от Гендо, которого было довольно сложно поймать, Джаггернаут вообще не уворачивался, он и удары-то мои не всегда стремился отбивать, так они его, казалось, вообще не беспокоили. Поэтому провести захват, причём удачный, труда не составляло. Но вот только был риск, что как только я схвачу гиганта, он в ответ схватит меня. И вот как бы эта махина потом попросту не оторвала мне голову или руку. А возможность такая явно была.

Но с другой стороны, ничего иного я придумать не мог, поэтому изловчился и после того, как в очередной раз поднырнул под правую руку противника, увернувшись от его удара, я быстро забежал за спину англичанина и запрыгнул на него, захватив его шею своим правым предплечьем. Тут же сцепил руки в замок, закинул в них весь свой магический ресурс и попытался провести удушающий приём, начав параллельно высасывать магию из Джаггернаута.

Попытался… Это слово подходило больше всего. Несмотря на, казалось бы, удачное начало приёма и хлынувшую широким потоком ко мне магию противника, англичанин схватил меня за руки и вообще без каких-либо проблем расцепил их, а затем дёрнул меня за предплечья вверх и броском через свою голову уложил прямо перед собой на пол арены. Было неожиданно и очень больно.