Книга Пожиратель. Книга IV, страница 122 – Алексис Опсокополос

По большому счёту в бою от них толку немного — очень уж они короткие, у того же Ледяного клинка эффективность в разы больше. Когти хорошо работают, когда надо куда-то вскарабкаться или что-то разорвать. Но здесь и сейчас это был практически идеальный вариант, потому что, в отличие от того же Ледяного клинка, Когти тигра из-за своего размера не выходили за рамки ограничений, установленных правилами турнира.

Вот только как их использовать? Просто царапать противника и наносить ему раны? Это несерьёзно — такому бугаю даже раны от Когтя тигра нипочём. Ну потеряет немного крови, ну испытает дискомфорт. По большому счёту, и всё. Нужно было действовать более радикально.

Пока я быстро прикидывал варианты, Джаггернаут продолжал меня ломать, и я с ужасом почувствовал, что силы меня начинают покидать. Причём магии было в избытке, её перекачка от противника не уменьшилась, просто физические мои силы были на исходе. А когда такое происходит, то и магия уже не в силах помочь. Она укрепляет и улучшает, но должно быть хоть что-то, что можно укрепить и улучшить. А сил у меня уже почти не осталось.

Но к моей радости противник тоже ослабевал — по крайней мере, его магическая дымка иссякла чуть ли не на три четверти. Да и хватка ослабла — если в начале раунда я вообще не мог пошевелить левой рукой, прижатой к телу, то теперь при желании можно было даже попробовать её высвободить.

И у меня созрел новый план. Я таки быстро активировал заклятие Когтя тигра, но только на левую руку, после чего смог вывернуть эту руку так, что моя ладонь оказалась в районе груди Джаггернаута — с правой её стороны. Это хорошо, что с правой — задеть сердце и убить соперника мне не хотелось. Хоть это и допускалось правилами, но меня не прельщало становиться убийцей из-за пяти миллионов франков.

Как только я почувствовал, что моя ладонь превратилась в железную звериную лапу с острыми когтями, я впился этой лапой в бок Джаггернаута и принялся этот бок разрывать. Соперник тут же вздрогнул и стал ещё сильнее сжимать свои ручищи. А я ещё быстрее разрывать ему бок.

Довольно быстро я дошёл до рёбер и выломал два из них. Англичанин при этом дико рычал, словно раненый зверь, но хватки не ослаблял — наоборот, ещё её усилил, хотя ранее мне казалось, что сильнее давить на меня уже просто невозможно. Но нет. Видимо, предел был ещё не близко.

Я начал задыхаться, похоже, мои рёбра, тоже все переломанные, уже впились в лёгкие, а может, соперник сдавил моё тело так, что уже сами лёгкие сжались. Так или иначе, дышать я почти не мог. Но и англичанину стало сильно хуже — я, выломав ему рёбра и разворотив грудную клетку, добрался-таки до его правого лёгкого и превращал его в кашу своими стальными когтями.

Это был уже не поединок, это было хрен пойми что. Мне совершенно не нравилось то, что я делал, но какие у меня были варианты? Проиграть? Дать сломать себя? Нет уж, извините, не для того я приехал. Всё, что не запрещено правилами — разрешено! Пусть некрасиво, но зато эффективно.

Впрочем, это для меня некрасиво, а трибуны ревели в восторге — такого зрелища в финале никто явно не ожидал. Народу нравилось. А я подумал, что если выживу сейчас, то на арену уже точно никогда не выйду по своей воле. Даже за очень большие деньги.