Книга Я есть Закон! Том 1, страница 26 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— О некачественно оказанных услугах, — вежливо пояснил я, — приведших к весьма печальным последствиям для здоровья вашей клиентки.

Девицы переглянулись и тревожно зашушукались, склонив друг к другу идеально уложенные головы. Та, что ещё минуту назад предлагала мне маникюр, пододвинула поближе пластиковый лоток для бумаг и небрежно бросила:

— Ну, оставляйте нам. Мы передадим.

— Боюсь, этот вариант нас не устроит, — я позволил себе мягкую, терпеливую улыбку, за которой скрывалась стальная хватка Закона. — Руководство? Начальство сейчас на месте? Мне нужен управляющий или директор. Тот, кто обладает полномочиями, чтобы официально принять этот документ. К тому же… — я сделал многозначительную паузу, — мы ведь вполне можем договориться и решить это недоразумение мирным путём, не доводя дело до официальных инстанций.

— Хорошо, мы кого-нибудь пригласим, — неохотно процедила одна из них, пряча глаза и возвращаясь к монитору.

Ожидание затянулось. Я просидел на мягком кожаном диване в фойе почти двадцать минут, вдыхая приторные ароматы парфюмерии и слушая расслабляющую музыку, которая с каждой минутой казалась всё более назойливой. Наконец, таинственный «кто-то» соизволил явить себя миру.

Ко мне вышла женщина лет тридцати. Лицо её выражало крайнюю степень светского недовольства тем фактом, что её оторвали от действительно важных дел. При этом выглядела она безупречно: волосок к волоску, хищный маникюр, макияж, с которым и на красной дорожке не стыдно показаться. Не удостаивая меня приветствием, она молча взяла бумаги, бегло, по диагонали, просмотрела текст претензии, привычным жестом шлёпнула на мою копию печать, размашисто расписалась и небрежно протянула лист обратно.

— Нам надо поговорить, — начал я, забирая документ и готовясь изложить наши условия.

— Здесь телефон есть? — перебила она, даже не потрудившись меня дослушать. Женщина раздражённо кивнула на бумагу, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — С вами созвонятся.

Не удостоив меня больше и лишним взглядом, она развернулась на высоких каблуках и растворилась в недрах заведения, унося с собой шлейф надменности и дорогих духов. Я остался стоять посреди фойе, чувствуя, как внутри закипает вполне земное, горячее возмущение. Такого барского пренебрежения — не столько даже ко мне лично, сколько к самому понятию порядка и справедливости — стерпеть было решительно невозможно.

Покинув обитель красоты, я быстрым шагом пересёк залитую солнцем парковку. Рывком открыв дверцу, я опустился на пассажирское сиденье. Виктор, истомившийся от ожидания, тут же повернулся ко мне:

— Ну что? Как там?

— Пока никак, — мрачно ответил я, глядя сквозь лобовое стекло на вычурную золотую вывеску. — Но мы их разорвём.

Сосед удивлённо моргнул, явно не ожидая от меня такой эмоциональной реакции. А я вдруг поймал себя на мысли, что эта спесивая дама из салона умудрилась сделать то, чего не удавалось многим: она меня по-настоящему, по-человечески взбесила. И теперь это дело перестало быть просто рутинным процессом. Оно стало делом чести для Верховного Трибунала.

Виктор высадил меня у подъезда, а сам отправился на поиски свободного парковочного места. Я направился к спасительной двери парадной, предвкушая тишину, но путь мне преградило стихийное собрание.