Книга Я есть Закон! Том 1, страница 44 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Нужная нам дверь выделялась на фоне соседских отсутствием номера. Да и ветхую, исполосованную дерматиновую обивку, из которой тут и там торчали пожелтевшие клочья поролона, давно следовало отправить на свалку. Я машинально поискал глазами кнопку звонка — безуспешно. Пришлось пустить в ход костяшки пальцев, но мягкая, пухлая обивка предательски поглотила звук, превратив мой стук в совершенно несерьёзное шуршание.

— Вам кого? — раздался скрипучий голос за моей спиной.

Я обернулся. По лестнице, тяжело опираясь на перила, спускалась пожилая женщина — классический, бдительный страж подъездного порядка.

— Папу… — робко вырвалось у Светы.

— Нам нужен Фискин Андрей Алексеевич, — технично перебил я девочку, переводя разговор в сугубо официальное русло. — Он здесь проживает?

— Ага, проживает, — усмехнулась соседка, притормозив на лестничной клетке. — Он тут круглыми сутками проживает. Я за целую неделю ни разу не видела, чтобы он вообще на улицу выходил.

— Но с ним всё нормально? — с тревогой спросила Света.

Девочка подалась вперёд, пытаясь прочесть ответ на лице пенсионерки. Та смерила нас долгим, выразительным взглядом и ответила:

— С Фискиным-то? Нормально?

Бабка издала очередной смешок, удивительно похожий на воронье карканье, укоризненно покачала головой и продолжила свой неспешный спуск во двор. Я же отбросил излишнюю деликатность и забарабанил в дверь кулаком с удвоенной, пробивной настойчивостью.

— Может… с папой что-то случилось? — испуганно пискнула Света, нервно теребя ремень комбинезона.

— Проверим, — коротко пообещал я и обрушил на непокорную дверь ещё одну серию тяжёлых ударов.

Безрезультатно. По ту сторону царило абсолютное, глухое безмолвие. Открывать нам никто явно не собирался.

— Ладно, пойдём, — скомандовал я, отступая от дерматиновой преграды.

В моей голове уже стремительно выстраивался чёткий, юридически выверенный алгоритм действий. Пункт первый: официальное обращение в МЧС с требованием экстренного вскрытия жилого помещения, чтобы убедиться, что с гражданином Фискиным всё в порядке. Пункт второй: временная эвакуация девочки на мою жилплощадь. Кто знает, какая именно картина предстанет перед нашими глазами, когда спасатели срежут петли? Из беглого изучения местной нормативной базы я твёрдо усвоил одно золотое правило: неокрепшую психику подростка надлежит всячески щадить и оберегать от травмирующего шока.

Я решительно направился к лестничному пролёту, но Света за мной не последовала. Вместо этого она бросилась к двери и принялась отчаянно барабанить по ней маленьким кулачком.

— Света… — начал было я… но договорить не успел.

По ту сторону обшарпанной двери раздался тихий, но отчётливый шаркающий шорох. Кто-то подошёл к двери и начал проворачивать в замке ключ.

Замок жалобно лязгнул, и ободранная дверь со скрипом приоткрылась. В нос мне немедленно ударило густое, сшибающее с ног амбре застарелого перегара.

На пороге возник субъект, чей внешний вид не оставлял никаких сомнений: гражданин находился в беспросветном жизненном пике. Всклокоченные, сальные волосы, щетина неопределённого срока давности и совершенно бессмысленный взгляд. Отец Светы пребывал в состоянии эталонного пьяного неадеквата.

— Вы Фискин? — официальным тоном осведомился я.