Книга Я есть Закон! Том 1, страница 45 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Субъект качнулся, с трудом сфокусировал на мне мутные глаза и тяжело кивнул, издав утвердительное мычание.

— Документы, удостоверяющие личность, показать можете? — предпринял я попытку соблюсти базовые процессуальные формальности.

Голова субъекта отрицательно замоталась из стороны в сторону.

— Папа⁈ — тонко выдохнула Света, робко выступая из-за моей спины.

Фискин замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Секунд десять он напряжённо вглядывался в лицо девочки, мучительно пытаясь извлечь из глубин отравленного алкоголем мозга нужное воспоминание. А затем его отёкшее лицо болезненно скривилось, и он вдруг начал безудержно, по-пьяному жалко плакать, размазывая грязным кулаком слёзы по небритым щекам.

Света тихонько всхлипнула. Её хрупкие плечи затряслись, по бледному лицу тоже покатились слёзы. И в этот самый момент прямо над её макушкой в воздухе вспыхнула тревожная, пульсирующая багровым светом надпись системного интерфейса:

[ УГРОЗА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ ]

Мой внутренний анализатор мгновенно расставил приоритеты. Вот он — тот самый деструктивный шок, от которого закон и здравый смысл предписывали беречь несовершеннолетних. Никакое МЧС со специнструментом здесь уже не требовалось; спасать нужно было саму Свету, и как можно скорее изымать её из этой удручающей сцены.

Я шагнул вперёд, мягко, но непреклонно приобнял плачущую девочку за плечи и начал потихоньку, отрезая её взгляд от дверного проёма, уводить к лестнице.

— Мы придём завтра с утра, — крикнул я Фискину. — Поговорим. Постарайтесь к этому времени протрезветь и прийти в нормальное состояние!

Хозяин квартиры снова согласно замычал, судорожно закивал и, неловко вытянув в нашу сторону дрожащую руку, жалобно просипел:

— Сигаретку… хоть одну… не оставите…

— Завтра, — отрезал я, увлекая Свету вниз по ступеням подальше от зрелища. — Всё завтра.

Мы вышли из пропахшего перегаром подъезда на свежий воздух. По бледному лицу девочки катились беззвучные, тяжёлые слёзы. Я попытался её успокоить, но получалось у меня откровенно скверно. Сложная, иррациональная природа эмоций местных аборигенов всё ещё оставалась для моего аналитического центра неисследованной территорией, и нужных слов в оперативной памяти просто не находилось.

Однако, порывшись в архивах, я извлёк на свет другие, гораздо более надёжные базовые протоколы. Пусть я пока плохо понимал тонкости родительско-детских отношений, но зато я превосходно умел успокаивать свидетелей и жертв преступлений. А главное — я точно знал, как их защищать.

Я остановился, развернул девочку к себе и твёрдо положил руки ей на плечи, заставив посмотреть мне прямо в глаза.

— Послушай меня, Света, — произнёс я ровным тоном, внушающим абсолютную уверенность. — Закон сейчас полностью на твоей стороне. А я нахожусь на стороне Закона. Я никому не позволю тебя обидеть. Ни при каких обстоятельствах. И я беру на себя обязательство попробовать всё решить с твоим папой.

Девочка судорожно всхлипнула, размазывая слёзы по щекам, и посмотрела на меня снизу вверх покрасневшими глазами.

— Правда… поможете? — с робкой, отчаянной надеждой спросила она, словно утопающий, ухватившийся за брошенный спасательный круг.

— Да, — без тени сомнений ответил я, и где-то внутри тепло и ровно завибрировало Ядро Истины, фиксируя этот договор. — Сегодня ты поедешь ночевать ко мне, в мою квартиру. Тебе нужно выспаться, поесть и прийти в себя в безопасной обстановке. А завтра с утра я приеду сюда один и обстоятельно поговорю с твоим отцом.