Книга Я есть Закон! Том 2, страница 65 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Какой ролик? — спросил я. — Зачем нам ролик, если мы находимся в правовом поле судебной системы?

Девочка улыбнулась, выключила газ под сковородой и присела напротив меня. Похоже, она собиралась открыть мне, Верховному Трибуналу какую-то новую грань земного правосудия.

— Дядя Илья, вы как будто… из прошлого века или с другой планеты, — сказала Света. — Ролики — это круто! Это называется «культура отмены», общественное порицание через медиа. Любую, даже самую наглую и богатую компанию можно отменить и разорить, если люди массово узнают о том, как они обманывают и калечат клиентов. Один вирусный ролик в социальных сетях, рассказывающий о проблеме вашей Юлии — и завтра в этот салон ни один клиент не придёт. А послезавтра к ним прокуратура сама с проверкой нагрянет из-за общественного резонанса!

Мне эта идея не понравилась сразу. Всё это звучало странно и непривычно. На моей родной планете правосудие вершилось в стерильных залах, подчиняясь жёстким алгоритмам Кодекса. Земляне же меня удивили в очередной раз — эта концепция суд народных масс казалась мне совершенно дикой и неэффективной.

Впрочем, немного поразмыслив над этой концепцией, я пришёл к выводу, что если дикость метода сомнений не вызывала, то насчёт эффективности я мог ошибаться. Вполне возможно, что это работало. И учитывая, что закон съёмка ролика никак не нарушала, можно было попробовать.

Но в любом случае полагаться на мнение подростка в важном деле не стоило, и я решил проконсультироваться со взрослым человеком, с тем, кто мог всё хорошо взвесить и дать совет — с Юлией. Я немедленно взял телефон и набрал номер клиентки.

— Юлия, добрый вечер, это Илья, — поздоровался я, едва она ответила. — Скажите, как вы относитесь к идее записать небольшое, откровенное видеоинтервью о том, что именно произошло с вашим лицом в «Афродите»? Записать и выложить в соцсети, чтобы вызвать общественный резонанс?

На том конце повисла пауза. Юлия думала не меньше минуты, я уж решил, что прервалась связь. Но в итоге соседка уверенно произнесла:

— Хорошо, Илья. Давайте сделаем это. Пусть все увидят. Но вот только когда?

— Да хоть сейчас можно, если вы дома, — ответил я, решив, что не стоит тянуть.

Через пять минут мы со Светой стояли посреди гостиной соседей. Племянница, которая у нас на кухне уверенно вещала про «культуру отмены», сейчас переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках свой смартфон. Одно дело — знать теорию, и совсем другое — выступать в роли оператора и продюсера.

Соседка сидела на краешке дивана, нервно теребя пояс домашнего халата. На ней были огромные солнцезащитные очки, скрывающие половину лица.

— Юлия, вам нужно снять очки, — сказал я. — Суд народных масс, как выразилась Светлана, должен видеть масштаб нанесённого ущерба. Иначе эмпатии не возникнет.

Юлия со вздохом стянула очки. Спустя секунду веко предательски дёрнулось, и соседка моргнула. Затем ещё раз. Со стороны, как всегда, казалось, что она пытается кокетливо подмигивать.

— Вот, — сказала она. — Любуйтесь! Но как я это на камеру покажу? Меня же засмеют!

— Никто вас не засмеёт, — попыталась подбодрить её Света, поднимая телефон. — Вы просто расскажите, как всё было. Я наложу грустную музыку… наверное. Свет вроде падает нормально. Дядя Илья, отойдите из кадра. Юлия, вы готовы?