Книга Я есть Закон! Том 2, страница 68 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Второй разительно от него отличался. Это был пожилой, грузный мужчина лет шестидесяти, в неброском пиджаке и без галстука, с уставшим лицом. Но по его хищному и цепкому взгляду было понятно, что в этой паре главный он.

— Доброе утро, господа! — произнёс я, переступая порог. — Вы хотели меня видеть?

Пожилой мужчина медленно поставил чашку на блюдце, смерил меня долгим, изучающим взглядом и негромко спросил:

— Вы и есть тот самый Илья?

— Илья Сергеевич, — поправил я его, сразу обозначая дистанцию.

— А я Герман Васильевич, — представился пожилой.

— А я Богдан! — радостно, обнажив все свои виниры, сказал молодой и слегка приподнял чашку с кофе в знак приветствия.

— Очень приятно, — сказал я, присаживаясь за стол. — Но помимо ваших имён, мне хотелось бы знать, кто вы такие и что вам от меня надо.

Маньков сел рядом со мной, и мы с ним оба принялись ждать объяснений от незваных гостей. Те не спешили. Богдан опять отхлебнул кофе, а Герман Васильевич снова смерил меня изучающим взглядом, после чего наконец-то произнёс:

— Что же вы, Илья Сергеевич, закон нарушаете?

Это было настолько неожиданно, что я сначала даже растерялся. А потом внутри меня поднялась негодующая волна — меня, Великого Иллитара, Верховного Трибунала, обвинили в нарушении Закона⁈ Это было не просто оскорбление — это было концептуальное кощунство!

— Я не нарушил ни единой буквы Закона с момента своего… трудоустройства, — с трудом сдерживая негодование, произнёс я. — Требую немедленно объяснить, кто вы такие и на каком основании выдвигаете подобные обвинения!

— Остыньте, коллега, — снисходительно произнёс Богдан, откидываясь на спинку стула. — Мы официальные представители госпожи Милорадовой, владелицы сети салонов красоты «Афродита».

Пазл мгновенно сложился: наш вчерашний вирусный ролик, срежиссированный соседом, Света, Юлия и сам Виктор сразу же раскидали по пабликам и соцсетям. И очевидно он попался на глаза Милородовой или кому-либо из её окружения.

— Представители? — переспросил я. — В таком случае извольте предъявить нотариально заверенную доверенность, подтверждающую ваши полномочия.

Богдан картинно закатил глаза и ответил:

— Ну что за детский сад, Илья Сергеевич? К чему этот ненужный формализм? Зачем нам вас обманывать? Мы пришли договариваться.

— Как я вам уже ранее сказал, я всегда и неукоснительно следую букве Закона. И хочу вам напомнить о Статье пятьдесят третьей Гражданского процессуального кодекса. Либо вы кладёте на этот стол доверенность, либо немедленно покидаете помещение.

Богдан театрально нахмурился, покачал головой и переглянулся с невозмутимым Германом Васильевичем. После чего он полез в свой портфель, извлёк из него сложенный вдвое документ и положил на стол передо мной.

— А вот мой паспорт, — сказал он, доставая из внутреннего кармана пиджака и кладя рядом с доверенностью книжечку в пластиковой обложке.

Я взял бумагу, развернул и быстро пробежался глазами по строкам. Реквизиты нотариуса, дата, подпись доверителя, паспортные данные — всё было оформлено безупречно. Затем открыл паспорт и удостоверился, что хозяином этого документа был именно Богдан. Сомнений не было: эти люди действительно были официальными представителями госпожи Милорадовой.

— Всё в порядке. Доверенность действительна, — сказал я, возвращая её и паспорт Богдану. — Теперь я готов вас выслушать и узнать, какой именно закон, по вашему мнению, я нарушил.