Книга Я есть Закон! Том 3, страница 109 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Картина складывалась прекрасная. Оппоненты нашего писателя по авторскому спору вокруг его фантастического романа «Система среди нас» оказались не просто обиженными соавторами или конкурентами. Они оказались сектой поехавших ролевиков, которые искренне верили, что живут в какой-то матрице. И теперь эти горе-хакеры мироздания грозились наложить на меня проклятие вечного воздержания! Минус пятьдесят к харизме! Репутация с фракцией «Женщины» на уровне «Враждебность»! Корневой Каталог Кармы! Верховный Жрец Валерий!

Интересно, Верховный Жрец Валерий хоть понимает, что рассылка подобных писем на рабочий почтовый ящик юридической фирмы — это, мягко говоря, не очень умный ход? Нет, видимо, не понимает. Его кукуха давно улетела в направлении Корневого Каталога и обратно не вернулась. Я вытер выступившие от смеха слёзы и попытался дышать ровнее.

— Что там у тебя смешного? — в кабинет заглянул Маньков, держа в руках кружку с дымящимся кофе. — Чего ты ржёшь?

Шеф стоял в дверном проёме и смотрел на меня с понятным недоумением. Сотрудник хохочет в одиночестве в девять утра, запрокинув голову. Со стороны, надо думать, зрелище было тревожное.

— Да вот, Олег Борисович, — я развернул к нему монитор ноутбука. — Получил официальное уведомление. Если мы не бросим дело писателя, Верховный Жрец Валерий уронит мне харизму на пятьдесят пунктов, и фракция «Женщины» объявит мне войну.

Маньков подошёл к столу. Поставил свою кружку рядом с моей, упёрся ладонями в столешницу и наклонился к экрану. Читал он медленно, время от времени возвращаясь к началу абзаца. Дочитал до конца. Выпрямился.

— Это что за палата номер шесть? — спросил он.

— Это наши процессуальные противники, — я с удовольствием отхлебнул чай. — И судя по всему, бороться мы будем за здравый смысл. А я им всего лишь направил вчера предложение для мирного урегулирования дела.

— Мирного урегулирования не будет. Как можно договариваться с сумасшедшими? — Маньков забрал свою кружку со стола и отступил на шаг. — Лишь бы они нам офис не подпалили. Ладно, хрен с ними, что у нас там с Германом?

Вообще, замечание про офис было нелишним. Я мысленно взял его на заметку. Сектанты — публика непредсказуемая.

— Сейчас отправлю бумагу о том, что недостатки на СТО устранены. И претензию на то, что землю без ведома владельца перевели под ИЖС, — я указал на папку, которую прислал Герман Романович. — Дальше, по делам самого бизнес-центра буду обращения писать. Нам сейчас надо как можно больше информации получить от госорганов, чтобы понять, что вообще происходит.

— Ну давай, Таранов, делай всё грамотно. И не отвлекайся на писателей всяких. Герман Романович для нас намного важнее. Круглыми сутками работай, но реши его проблемы!

— Для меня все клиенты равны, — заметил я.

— Все равны, — согласился Маньков. — Но некоторые равнее!

Он развернулся и ушёл к себе, забрав кофе и оставив после себя лёгкий запах табака. Шеф опять курил на лестничной клетке, хотя на прошлой неделе торжественно бросал.

Я закрыл письмо от Верховного Жреца Валерия, сделал скриншот на память и полез в папку Германа Романовича. И приступил к работе.

Хватило меня ровно на час.

Нет, первые минут сорок всё шло нормально. Я составил претензию по переводу земельного участка, перепроверил кадастровые номера, подготовил сопроводительное письмо для Росреестра. Потом переключился на документацию по бизнес-центру, начал вычитывать договоры аренды, искать в них крючки, за которые застройщики могли зацепиться.