Книга Я есть Закон! Том 3, страница 41 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Пятый от них отличался: он был постарше, лет сорока, выглядел заметно поумнее и был одет в дорогой кожаный пиджак. Он шёл первым, чуть впереди четвёрки. Я активировал Взгляд Истины, и над макушкой каждого из них появилась красная шкала с цифрами. И у каждого цифра была двузначная и начиналась на 9, что, собственно, меня совершенно не удивило.

Пятёрка остановилась в трёх метрах от меня, и старший заговорил:

— Илья Сергеевич Таранов?

— Он самый, — ответил я. — А с кем имею честь разговаривать?

— С друзьями, — мужчина растянул губы в ухмылке, обнажая верхний ряд ровных белых зубов. — С пока ещё друзьями.

Сам тон, которым были произнесены эти слова, уже содержал в себе плохо замаскированную угрозу. И если старший ещё пытался изображать некое подобие дружелюбия, то лица его спутников никакого дружелюбия не изображали. Четыре пары глаз смотрели на меня мрачно, оценивающе и без малейшего интереса к диалогу.

— Я вас не знаю, — сказал я.

— Это неважно, — отмахнулся мужик в кожаном пиджаке. — Главное — мы про вас всё знаем: где вы живёте, где работаете, по какой дороге домой с работы ходите.

— Мне не нравятся ваши намёки. Что вам от меня надо?

— Ничего особенного. Мы просто хотим передать вам подарок от ещё одного вашего… пока ещё друга.

— Мне не нужны подарки от незнакомых людей, — я сознательно сделал акцент на слове «подарки». — Любой подарок от неустановленного лица в контексте моей профессиональной деятельности может быть квалифицирован как попытка подкупа или взятка. А взятки, если вам вдруг интересно, регулируются статьёй двести девяносто первой Уголовного кодекса Российской Федерации. Мне это не нужно.

Мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда прозрачный канцелярский файл с какими-то бумагами внутри. Протянул его мне и сказал:

— От подарков отказываться некрасиво, Илья Сергеевич.

— Повторяю: мне ничего не нужно! — стоял я на своём.

— Да вы хотя бы посмотрите, — мужик качнул файлом в воздухе. — Просто посмотрите. Вам же любопытно. Я по глазам вижу.

Я прокрутил в голове простую логическую цепочку: от того, что я посмотрю, что именно находится внутри этого файла, ровным счётом ничего не произойдёт. Физический акт просмотра документа не создаёт юридических обязательств и не является согласием на какие-либо условия. Я протянул руку и взял файл.

Внутри лежал один-единственный лист, отпечатанный на гербовой бумаге муниципального учреждения. Я достал его и начал читать.

Свидетельство о праве на погребение. Участок номер сто семнадцать дробь четыре, сектор «Г», Центральное городское кладбище. Площадь: два на три метра. И самая главная, самая занимательная деталь этого документа: он был выписан на имя Таранова Ильи Сергеевича. На моё имя. С моими паспортными данными. Всё заполнено, подписано и заверено печатью. Я держал в руках документ на собственное место захоронения.

— Хороший подарок, дорогой, — мужик наблюдал за моей реакцией с нескрываемым удовольствием. — Не стоит отказываться. К тому же он вам скоро пригодится.

Надо признать, это было эффектно. Очень эффектно. Изощрённая, продуманная, нестандартная форма запугивания, рассчитанная на максимальный психологический удар. Не записка с угрозами, не отрезанная голова домашнего питомца, а официальный муниципальный документ: чистенький, аккуратный, с печатью и подписью. Даже меня, Великого Иллитара, Верховного Трибунала и Хранителя Кодекса, от этой бумажки на секунду реально передёрнуло, чего уж говорить о простых смертных, на которых обычно направлены подобные приёмы.