Книга Предречение, страница 143 – Артем Барабашкин

— Трое из четверых служащих инквизиции в Чермолане матрииты. Они считают, что я тоже. Только поэтому я жива. В городе была два паладина, теперь один, он тоже в этой секте. Почти все священники оказались под влиянием епископа. Из города никого не выпускают, некоторые экхалорианцы пропадают по ночам. Я пыталась посылать письма. Писала завуалировано. Инквизиция не увидела угрозы между строк и прислала только одного охотника. Его, наверное, уже убили.

— Убили на моих глазах, – кивнул Корнелио. – Мне нужно выбраться из города. Я доложу в Орден.

— Через ворота ты не выйдешь, это точно. Не через главные, не через северные. Только если найдешь способ уйти через стену.

— В Чермолане есть канализация, куда она выходит? – Корнелио придвинул стул и, тяжело дыша, сел. Он неожиданно почувствовал сильную усталость, ноги гудели.

— В реку, но тебе не выплыть, длинный тоннель, дыхания не хватит.

— Я попробую, – соврал охотник. Он не верил клирику и надеялся, что она доложит матриитам именно про канализацию. – Спасибо за совет, клирик, – Корнелио тяжело поднялся. – Мне нужно идти.

— Боюсь, это невозможно. Они уже здесь. Прости, Делука, я не могу жертвовать своей жизнью, иначе Орден так ничего и не узнает.

— Что? – зашипел охотник. В этот момент дверь в Инклириум с громким треском открылась. Зашла стража. Среди них Корнелио узнал бородатого стражника, который мирно посапывал у ворот. Тот осклабился, когда увидел охотника.

— Что, ваша милость, прием не устраивает. Господин охотник, милорд, – расхохотался бородач.

— Да, нет, что вы, у вас очень гостеприимный город, – усмехнулся Корнелио, рывком отпрыгивая за стул и извлекая меч. Кровь застучала в висках, глаза застила дымка. Усталость давала о себе знать. Корнелио оставалось надеяться, что его способность не подведет, иначе живым ему из собора не выбраться.

— Ну что, ребята? – бородач обратился к трем спутникам, – прольем кровь в священном месте? – они дружно захохотали.

Они ошиблись, когда встали в дверном проеме. Это ограничивало их в движении.

Смех стражников еще не утих, когда Корнелио пнул стул. Он влетел стражнику в грудь, повалив на пол. Остальные отскочили в коридор, невольно открывая охотнику проход. Охотник прыгнул в проем, ослепив нападающих серебряным светом. Меч обагрился кровью ослепленных еретиков. Корнелио не чувствовал сожаления, только бесконечную усталость и злость из-за предательства клирика.

Он рубанул снизу вверх по одному из стражников, затем ловко подскочил к бородачу и сшиб его ударом плашмя по спине. Еще один, оказавшийся дальше остальных, бросился на него с мечом. Корнелио ловко парировал удар, врезался в стражника своим телом, прижал к спине. Одной рукой Корнелио сжимал меч, отводя руки охотника в стороны, а второй метнулся к поясу незадачливого матриита. Выхватив его кинжал, Корнелио проткнул кольчугу матриита, оставив кинжал в животе стражника. Хриплое бульканье смешалось с ругательствами бородача. Стражник медленно сползал на пол, силясь извлечь кинжал.

Бородач и его соратник, которого Корнелио сбил стулом, наступали на охотника, выставив вперед алебарды. Бородач крикнул куда-то в сторону: – Сюда!

В этот момент охотник поднырнул под алебарду, быстро перерубил древко, и на развороте полоснул мечом по шее стражника, которого в самом начале сшиб стулом. Бородач отбросил древко и схватился за кинжал у пояса. Потом он отпустил рукоятку, и, булькая кровавыми пузырями, упал на колени. Его грудь не выдержала столкновения с острием меча.