Книга Предречение, страница 162 – Артем Барабашкин

Прямо перед ним вдаль уходил основной причал. Таких было четыре по основным сторонам света. Между ними было множество мелких перекрытий, походивших на паутину. Западный основной причал полностью был заполнен боевыми и разведывательными планерами. Тони обернулся. Над башней ИВС поднимался величественный шпиль громоотвода. Сейчас их путь лежал по восточному основному причалу к посадочным мачтам, к которым были привязаны три дирижабля. Особенно поражал своими размерами крайний воздушный корабль. «Бетами-рехи» – на артарийском, «Титан» на эндорийском – был самым большим дирижаблем ИВС. Снизу его ощетинившейся пушками гондолы крепилось десять небольших планёров. Тени от воздушных кораблей закрыли собой причал и восточную площадь Релота. Тони посмотрел вниз. Город был плохо различим в утреннем тумане и смоге труб Императорского завода.

Но воздушные потоки разогнали просвет в густом пологе, прямиком над главной площадью. С начала восстания количество людей возросло, многие громили торговые площадки купцов, приехавших на ярмарку в честь праздника Солнца. Дворец был окутан пороховым дымом, мост оставался пустым. Основания башни отсюда было не разглядеть. Тони оставалось надеяться, что водители амбулатов смогли скрыться.

Больше любоваться красотами не было времени и Тони поспешил к Бартоломео, который беседовал с группой воздухоплавателей. Судя по доносившимся до капитана обрывкам фраз, они убеждали старого майора в необходимости везти императора на «Бетами-рехи», а Бартоломео считал огромный дирижабль первоочередной целью для революционеров. Актер молча подрагивал и, судя по его лицу, потеря крови не прошла для него даром.

Бартоломео отошел от спорящих лётчиков и поймал Тони за локоть. – Бери императора и его семью, веди их вместе со Ставрикием на самый небольшой дирижабль.

— Ты уже начал мне доверять?

— Не время для этого, парень.

Капитан кивнул и повел за собой семью императора. Ставрикий подхватил под руку Эйдана, практически таща на себе.

— Эй, что с этим пилотом? – крикнул кто-то из офицеров ИВС.

— Проклятые бунтовщики подстрелили его на подходе к башни. Он мой друг, не могу его бросить тут, – хрипло отозвался Ставрикий.

— На дирижаблях места для боеспособных нет, а он… – начал говорить один из воздухоплавателей, но его перебил Бартоломео.

— Места хватит всем. «Бетами-рехи» может оставить планёры здесь.

— Понадобиться время, чтобы их снять, – возразил кто-то.

Тони тем временем забрался по веревочной лестнице в гондолу. Помог забраться семье Эйдана. Ставрикий закинул императора на спину, тот закусил губу и сцепил руки у гвардейца на груди. Последним забрался Бартоломео. К ним пытались присоединиться несколько человек, но Бартоломео им не позволил.

«Очевидно, они заподозрили что-то неладное из-за людей в плащах» – подумал Тони. Те из реставристов, кто шел с ними от баррикады, увели актера на дирижабль средних размеров. Те, кто остался снимать планёры с «Бетами-рехи», отвязали посадочные тросы. Качнувшись, дирижабль начал взмывать вверх. Бартоломео поднялся на кильферму, запустил там силовые установки. В заднем конце гондолы размещался паровой двигатель воздушного корабля. Он достаточно сильно отличался от двигателей шагоходов, но Тони смог его запустить.