Книга Предречение, страница 161 – Артем Барабашкин

Тони решил ползти к нему, стараясь оставаться незамеченным. Еще одна волна силы покачнула «Стражей», император, не удержавшись за плечо Ставрикия, упал на тень поднимающейся ноги шагохода. Крик императрицы заставил сердце капитана сжаться.

Но гвардеец успел выдернуть его. Ульрих снова отразил выстрелы, воздел руку вверх, готовясь нанести очередной удар. Полковник любовался своей перчаткой и не заметил Тони, который рывком бросился к нему и одним движением сдернул с Синглтона перчатку.

— Нет! – завопил Ульрих Нерг, – никто кроме меня…. Договорить он не успел, Тони ударил его тяжелой перчаткой по лицу. Революционер упал, но тут же вскочил и выпрыгнул в обстреливаемую зону. Рука Тони дернулась к поясу, но оказалось, что его револьвер выбило еще первым ударом Ульриха. Капитан побежал его подбирать, рискуя попасть под пули. Амбулаты уже прошли этот участок, Тони лег у грохочущего механизма «ноги» и просунул руку в зазор между щитом и полом моста. Пуля тут же звякнула около его руки, но капитан, ревя и выворачивая руку, сумел пальцами захватить скользкую рукоятку револьвера.

Когда Тони вскочил на ноги, Ульрих Нерг уже спрятался в башне. Осталось пять шагов, но с дальних концов дворца их легко прострелят. «Стражи» остановились, два крайних шагохода начали медленно топтаться на месте. Они развели щиты в стороны пытаясь закрыть как можно больше пространства. Люди побежали к дверям, и в этот момент ядро пушки врезалось в основание правого «Стража», уже не прикрытого щитами. Шагоход с громким скрежетом упал на площадь перед дверями. К счастью, все успели забежать под защиту башни.

— Здесь вы должны быть вдвойне осторожны. Мы не знаем, кому доверять, – тихо сказал Бартоломео, перезаряжая пистоль. Тони прижался плечом к стене, набивая гнезда барабана порохом. Император шел вполне сносно, опираясь на руку Ставрикия. Оставаться на первом этаже было опасно, скорее всего, революционеры уже перешли мост.

«Стражи задержат их, но ненадолго» – подумал Тони, спеша за Бартоломео. На лестнице они заметили труп в форме лётчика. Второй этаж был разгромлен полностью. Поломанные стулья и столы, выбитые окна. Посередине коридора еще два трупа лежали друг на друге. У одного на плече была красно-белая повязка. Он вонзил нож в горло противника, а тот в свою очередь прострелил ему грудь.

— А раньше, наверное, вместе поднимали в небо дирижабли, – прошептал Ставрикий. Бартоломео оглянулся на него, но ничего не сказал. Вместо этого он подошел к мертвым солдатам и снял с одного из них шлем.

— Наденьте Ваше величество, – сказал он, помогая императору закрепить застежки. – А вам следует спрятать лицо под капюшоном, – обратился он к императрице и её дочери.

— Зачем? – Тони поднял брови, рассматривая старого офицера.

— Судя по звукам, бои в башне закончились. Я уверен, что победили реставристы, но в их ряды легко мог проникнуть бунтовщик. Пусть он думает, что император – он, – Бартоломео ткнул пальцем в сторону бледного актера. Кто-то перевязал ему руку, но выглядел он еще хуже настоящего императора.

— С таким лицом его легко примут за настоящего, – рассмеялся Ставрикий.

До десятого этажа они так и не встретили сопротивления. Здесь был выход на Небесную гавань, где их ждали лояльные воздухоплаватели. Тони еще не приходилось там бывать, и когда капитан оказался на открытом пространстве, у него захватило дух.