Книга Предречение, страница 62 – Артем Барабашкин

— Смотрите! Это не староста. Ведьма вселила в него злых духов! Слышите! Вы слышите? Голос этой твари. Убейте её. Убейте! Или она убьет всех в этой деревне! – крикнул Корнелио.

Но парни не решались. Стояли, топтались у решетки, закрывающей проход в подвал.

— Хорошо! Если не можете сами, дайте это сделаю я! Ну же быстрей! – ведьма, точнее староста, в которого она вселилась, почернел и раздулся, больше напоминая старого упыря. Парень в страхе обежал его по широкой дуге и снял цепи.

— Топор! – крикнул охотник.

Парень помог Корнелио подняться. Охотник шатался, но смог подойти к визжащему телу. Ведьма неожиданно отняла руки от лица, и уставилась на Корнелио пустыми глазницами. – Убивай! Но ты лишишь жизни не меня, а только этого человека, запомни охотник! Мы еще встретимся…, – охотник не дал ей договорить, опасаясь попытки заколдовать парней за его спиной.

Корнелио опустил топор на шею того, что раньше было старостой этой деревни. Быстрый удар.

Корнелио поморщился и отошел от мгновенно затихшего трупа. Жизнь давно покинула тело. Как только цепи магии разрушились, начался быстрый процесс разложения.

Парни стояли там же, с ужасом взирая на охотника. На их простых лицах застыл испуг. Корнелио подошел к тому, что дал ему топор и протянул рукоять.

Тот отшатнулся, широко распахнув глаза. Окровавленное орудие с глухим стуком упало на земляной пол, а Корнелио начал падать вперед. Пелена беспамятства окутала его.

Парни заволокли Корнелио в прохладный сумрак часовни, и священник подбежал к охотнику. Он понял все без слов и, обхватив голову Корнелио, начал шептать молитвы. Мир кружился вокруг и последнее, что охотник запомнил, была крупная зеленая муха, сидевшая на заляпанном кровью рукаве.

Пробуждение далось Корнелио нелегко. Он словно боролся с сетями, что прочно окутали его тело. Рвался и дергался, хрипел, резал сеть ножом, тянул руки в быстро исчезающие прорехи…

Все закончилось внезапно. Резкая вспышка света оказалась беленым потолком. Корнелио с трудом смог приподняться на локтях. Светлая просторная комната, в углу печь и стол. На лавке за столом сидел, сгорбившись, священник.

— Отец… – начал Корнелио, но его слова прервал кашель.

— Тихо, тихо, – произнес успокаивающе священник, помогая охотнику сесть. Его широкое лицо с множеством морщин, казалось добрым, но кустистые брови, нависшие над глазами, делали взгляд слегка угрожающим.

— Вы отец Марино?

— Именно так. Я настоятель местной церкви.

— Благодарю, отец. Вы спасли мен…, – Корнелио зашелся в новом приступе кашля.

— У тебя странная хворь, охотник.

— Хворь? Я был ранен.

— Что-то передалось тебе от нечисти. Через ожоги, – пояснил он.

— Я слышал о таком, но сам ни разу не встречал, – пробормотал охотник, тяжело поднимаясь с жесткой деревянной кровати. Слегка покачнувшись, он оперся о руку священника. Было жарковато, то ли от горевшей печи, то ли от внутреннего жара.

— Отец, это слегка не похоже на церковь.

— Ты в моем доме, охотник. И у меня есть к тебе вопросы. Я бы даже сказал много вопросов.

— Подожди, отец. Что-то жарко. Не покажешь, где выход? На свежий воздух бы мне.

— Выйти даже не проси. Тебе и вставать то нельзя. Так что, ложись обратно, – требовательным голосом сказал он.

Корнелио хотел было возразить, но голова вновь закружилась, и он тяжело сел на кровать. На нем была белая туника из простой, но не грубой ткани, длинные холщовые штаны. Рука была надежно перевязана чистым бинтом. Из прежних вещей на Корнелио осталась только нательная молния из серебра.