Книга Предречение, страница 63 – Артем Барабашкин

— Отец, мои вещи.

— Скверной была пропитана одежда и не только одежда, – неожиданно строго ответил священник. – Пришлось сжечь. Оставил то, что было в заплечном мешке.

— Скверной говоришь, отец, – Корнелио нахмурился. – Не все скверно, что Церковь не принимает. Что с книгой?

— Молния на тебя, парень! – отец Марино нахмурился. – Ты слуга церкви, а носишь с собой запрещенные книги. Я когда в столице учился…

— Вы сожгли её?

— Цела, не в привычку мне жечь чужие книги. Я отдал её на сохранение тем ребятам, что тебя принесли, не мог же я богопротивную книгу в свой дом внести.

— Спасибо, отец. Не богопротивная она. В ней просто нет пары глав, которые не соответствует моим взглядам на религию.

— А ты считаешь, что можешь решать, что соответствует, а что нет? – повысил голос отец Марино.

— Для себя могу решать, – твердо ответил Корнелио.

Священник помолчал несколько секунд. – Не хочу спорить, болен ты. Только не думай, что я с тобой согласился. Но, в твое дело, парень, лезть не буду. Как звать тебя?

— Корнелио, отец.

— Корнелио, отдохни. Поспи, наберись сил. Потом я задам тебе свои вопросы.

Когда Корнелио вновь проснулся, уже вечерело. Чувствовал он себя лучше, хотя жар еще не спал, и туника пропиталась холодным потом. Охотник обругал себя за потерю времени и отправился на поиски священника. Нашел его он возле дома. Он стоял, вглядываясь в ночное небо.

— Никак, звездочетом стать решил, отец, – громко крикнул Корнелио.

Отец Марино передернул плечами. – Тьфу, напугал. Я привык молиться, видя перед собою небо. В дом иди, зайду сейчас.

Корнелио пожал плечами, но подчинился.

Священник зашел через полчаса. Все это время Корнелио осматривал дом. Нашел пару церковных книг, серебряный кинжал. Заинтересовавшись, Корнелио взял оружие, начал вертеть в руках. Голос священника заставил его вздрогнуть.

— Как здоровье?

— Лучше, отец, – ответил Корнелио, возвращая кинжал на место. – А серебряное оружие тебе зачем, нечисть приходит никак?

— Забредают, нечистые, частенько. Когда сами справиться можем, вашу братию не тревожим. Деревенские скрутят какого-нибудь забредшего издалека мертвяка, а я его кинжальчиком, раз! Да потом обряд, все как положено.

— Работы, получается, меньше нам делаешь, – начал улыбаться Корнелио, но вспомнив о шраме, резко прервал улыбку.

— Вроде того, – пробормотал священник. – Кашель не усилился?

— Нет, отец, твоими молитвами…

— Но как говорят местные, – прервал его священник, – травами то, оно привычнее как-то, – отец Марино широко улыбнулся. – Сделаю тебе травяной отвар, поможет.

— Ты, отец, спросить чего-то хотел.

— Да, насчет убийства старосты. Не все мне ясно.

— Точно, староста, – встревожился Корнелио. – Тело сожгли?

— Сожгли. Парни, что тебя принесли, такие страсти рассказывали. Наши решили не рисковать.

— Правильно сделали, – кивнул Корнелио.

— Может и правильно. Да странно все это. Что было то?

— Ведьма. Помог ей кто-то. Может вещи какие-то, что старосте принадлежали, передал, может сам староста это был. Но подчинила она его себе, разум уничтожила, а сама его телом завладела. Я слышал про такое, но даже среди охотников на еретиков это считалось байкой.

— И спасти его никак нельзя было? Может ритуал очищения?

— Он умер давно уже. Ритуал не смог пережить. Церковь советует сжигать тех, чьего разума касались нечистые силы.