Книга Церковь Таможенного Союза, страница 136 – Юлия Зонис

— О, сущий пустяк. Десять лет твоей жизни. Что такое десять лет жизни для бессмертного?

— А я бессмертен?

Он не ответил, и тогда Андрей задал главный мучивший его вопрос:

— Я – это ты?

Музыкант негромко хмыкнул.

— Мой сын наплел бы тебе сейчас с три короба про эффект наблюдателя, про то, что электрон это иногда частица, а иногда волна, и все зависит от момента измерения. Но я скажу по старинке – и для электрона, и для тебя это вопрос выбора, только выбор совершаешь не ты.

— А кто?

— Ты принимаешь мои условия? Не оглядывайся, ничего хорошего ты там не увидишь, просто скажи – да или нет?

Андрей поглядел на свои окровавленные пальцы. При всем желании он не взял бы сейчас ни аккорда, он увяз в этом тумане и в своей собственной нелепой судьбе. Кажется, во всех сказках именно в таких обстоятельствах герой и заключал сделку с дьяволом.

— Да, принимаю.

— Отлично. Тогда сойди с дороги.

Варгас шагнул в сторону, и в ту же секунду музыкант вскинул скрипку к подбородку и заиграл. В его мелодии слышалось завывание ветра, и дыхание моря, шепот банши под ивами, и жалоба бекаса на вересковой топи. Красота небес и одинокость болот звучали в ней, и свист черного дрозда, и песня жаворонка, и легкая поступь тысяч и тысяч фей, топот их маленьких ножек в ночной пляске до самой зари.^[18] А может, ничего этого не слышалось там. Слышался рокот мерных, приладившихся за тысячи лет друг к другу частей огромного механизма, железного Молоха, способного пожрать еще не один миллион душ – по крайней мере, так показалось Варгасу, когда крупная девушка в красном платье – Адель, он вспомнил ее имя, Адель – первой подошла к музыканту и покорно двинулась за ним по узкой колее между стенами тумана, а за ней потянулись и все остальные.

— Как мне вернуться? – проорал им вслед Варгас, так и стоявший на обочине, пока тысячи, десятки тысяч приплясывающих мертвецов, пахнущих жженым пластиком, железной окалиной и кислотой, проходили мимо.

И голос у него в голове, голос скрипки и голос скрипача, сказал: «Не возвращайся назад. Та дорога для мертвых, живому ее не пройти. Иди вперед, пока не минуешь холмы и не выйдешь на низкий безлюдный берег. Иди до самой кромки воды».

Последние из мертвецов исчезли, умолк вдалеке звук скрипичных струн, и все заволок туман.

Он шагал в серой дымке несколько часов. Или, вполне возможно, так ему показалось, потому что время тянулось тут бесконечно – ни солнца, ни дорожных столбов, ни самой дороги, только мгла над головой, по сторонам и под ногами та же мгла. Его вывел к берегу звук прибоя – мерный шелест, похожий на дыхание гигантского зверя, плеск волн и перестук гальки.

Он вышел на узкий пляж. Туман так и остался за спиной, но под ногами был галечный берег, россыпь обкатанного волнами кварца, кремня, кальцита и халцедона. Попадались даже мелкие кусочки янтаря и осколки «чертовых пальцев». Море за бело-зеленой кромкой прибоя вздымалось громадой до горизонта, волны накатывались одна за другой, откатывались и вновь наступали.

Неподалеку от берега на воде раскачивался корабль. Корабль, похожий на древнерусскую ладью или раздавшийся в плечах драккар, с мощным килем и узкой кормой, с собранным парусом, с носовой фигурой дракона. На палубе не было признаков жизни, только ветер развевал золотой флажок на мачте.