Книга Церковь Таможенного Союза, страница 148 – Юлия Зонис

В зеленых глазах медика разгорался огонек.

— Значит, что-то им обещал? Он мог обмануть их, посулить богатства, которых у него не было?

Но Варгас уже не смотрел на него, а смотрел на приближающуюся к их столику девушку. Молодую женщину с пышными черными волосами, в ярко-красном комбинезоне без рукавов, со смуглым и в то же время землистым лицом. Тонкие губы женщины изгибались в улыбке, руки были покрыты татуировками, а пальцы унизаны кольцами, как у цыганки. Впрочем, она и смахивала на цыганку.

Гудвил тоже обернулся и хмыкнул.

— А. Это мой сюрприз, Андрей. Вы позвали меня, а я позвал ее, потому что среди степняков и нелюдей без лингвобиолога не обойтись. Не правда ли, она стала чудно хороша?

Девушка без лишних церемоний отодвинула стул справа от Варгаса и уселась за столик.

— Подбери слюни, Том. И здравствуй, Андрэ. Я ждала тебя десять лет, чтобы сказать спасибо.

— Не мне! – с деланым трагизмом закатывая глаза, провозгласил Аколит. – Не мне, вытащившему ее из каталажки, обогревшему, обучившему. Нет, она без ума от того, кто пытал ее две недели.

— Заткнись, – сказала Гермиона Абеляр и снова очаровательно улыбнулась Варгасу. – Он ничего не понимает. Где ты был все это время? Ты расскажешь?

Она протянула руку, и на секунду показалось, что татуировки на ее пальцах и пальцах Варгаса вот-вот сплетутся. Эсбэшник убрал ладонь. Улыбка мадемуазель Абеляр ничуть не померкла.

— Аколит, вы уверены, что психически нестабильная девушка – это то, что нам необходимо на Опале?

— У нее десять лет не было приступов. Так что да, я уверен, – твердо заявил англичанин. – Оформите ей соответствующий допуск, и, клянусь, вы не пожалеете.

Если у Варгаса и было что возразить на это, в тот день он промолчал.

* * *

…Ласка в руках Варгаса перестала биться и безжизненно обвисла, но говорить в его голове совсем не перестала. Заговорили одновременно все – Мунташи, подскочивший к старому шан-гри по имени Коб, Гудвил, собравшаяся вокруг них толпа. Там было много полуголых коренастых мужчин с телами, смазанными салом, – предстояли традиционные для Дзый-Байе соревнования по борьбе, атлеты уже приготовились. Набежали торговцы мясом, кислым ынчи и упряжью, расставившие рядом с полем для борьбы свои палатки. В глазах рябило от рыжих и песчаного цвета малахаев, остро пахло конским и человеческим потом.

— Разойдитесь! – гаркнул Гудвил по-английски и обернулся к Мунташи. – Переведите им, девушке надо отдышаться. Слишком много людей.

— Она сильная шаманка, – желтозубо ухмыльнулся у него из-под локтя старый Коб. – Говорит с духами.

Изъяснялся он по-английски с сильным акцентом, но в целом понятно. Мунташи взял его за локоть и отвел в сторону, что-то втолковывая. Люди расступились.

Варгас уложил девушку на любезно расстеленный младшим шаманом войлок, стараясь не задеть кровавое пятно на земле.

«Предатель ругает шамана, – мысленно сказала Ласка, глаза которой сейчас были закрыты, а тело, безвольно обмякшее, распростерлось на валяной шерсти. – Говорит, что владыке преисподней не угоден ичбан, потому что могучий князь разъезжает на лучшем из идалов, бело-черном, как день и ночь. Все это мне очень не нравится».

— Все верно, – хмыкнул Андрей вслух, – мне бы точно не понравилось выезжать из замка Ашшур на буйволе, да и моя приемная матушка сочла бы это публичным унижением.