Книга Церковь Таможенного Союза, страница 179 – Юлия Зонис

— Пока человек.

Секунду помолчав, она упрямо добавила:

— И все равно предателей надо карать. Мунташи получит свое заслуженно.

— Ох, Эрмин, Эрмин, – покачал головой англичанин. – Предателей, может, и надо карать. Но кто тогда ты?

— И я предательница, – сердито блеснула глазами она. – Даже дважды предательница, если считать Адама. Так что, как видишь, экспертизы в этой области мне хватает. И вполне вероятно, я тоже получу по заслугам.

Больше они этой ночью не говорили.

Мунташи расстреляли через два дня, на рассвете, просто и буднично. О казни не объявляли, и все же в поле за казармами собралось много народу. Гудвил не понимал, зачем командующему базой понадобилось это представление. Могли бы покончить с ним прямо во дворе, огороженном высоким забором с колючей проволокой, куда не пускали никого из местных. Нет, перебежчика выволокли на степной простор, поставили спиной к забору, напротив выстроили стрелковое отделение. Неподалеку переминался с ноги на ногу и гарнизонный врач, который должен был констатировать смерть преступника.

Занимающийся рассвет только подчеркнул синяки и ссадины на опухшем лице заключенного. Похоже, его несколько раз сильно избили. Низкое солнце пялилось ему прямо в глаза, правый заплывший, а левый нормальный, и левый глаз Мунташи щурился, словно он пытался пробиться взглядом сквозь солнечные лучи и посмотреть, кто же явился на его казнь.

Гудвил знал, что Варгас – сейчас невозмутимо восседавший на своем полосатом скакуне в первых рядах толпы – эти двое суток не сидел без дела. Правда, деятельность его была довольно странной. По мнению Аколита, любой военный адвокат попытался бы построить защиту на невменяемости бывшего капитана. Варгас, напротив, попытался доказать, что Мунташи не лжет. Что заключенный – вовсе не тот Айанчи Мунташи, который прибыл восемнадцать лет назад на Опал в составе 2-й стрелковой роты, а потому не подлежит военному суду Земной Конфедерации. Он заставил Бен-Шимона предоставить ему отпечатки пальцев и генетическую карту Мунташи, а Гудвилу пришлось взять у заключенного пробу крови и слетать на орбиту, к диагносту «Голубой Сойки», для независимой экспертизы. Непонятно, на что надеялся эсбэшник, но отпечатки и полногеномный анализ полностью совпали. Физически, по крайней мере, сегодня казнили именно капитана Айанчи Мунташи, уроженца Внутренней Монголии, бывшего командующего 2-й стрелковой роты. Узнав результат анализа, Варгас, казалось, утратил всякий интерес к капитану и вот только сегодня утром соизволил посетить казнь.

Полковник Бен-Шимон лающим голосом зачитал приговор. В толпе кашляли, чихали, потели и чесались, где-то в задних рядах продавец цецигу-тоса звонко предлагал свой товар, и Гудвил подумал, насколько, в сущности, ненужно и ничтожно все происходящее. Он думал о том, что через двести-триста лет, когда человечество вместе с йер-су, дай-то бог, создаст на этой планете настоящую цивилизацию, там, где они стоят, будут проходить скоростные трассы, ведущие от полей солнечных батарей в пустыне к городам в прохладных предгорьях. О том, что забудут не только о Мунташи, чья кровь вот-вот прольется в пыль, но, скорей всего, и обо всех этих людях, собравшихся поглазеть на его казнь, и о нем, и об Эрмин… Незначительный эпизод истории, недостойный даже того, чтобы остаться в хрониках нового мира. И на мгновение ему стало холодно, словно не капитан-отступник, а он сам стоял сейчас на пороге смерти.