Книга Церковь Таможенного Союза, страница 71 – Юлия Зонис

В голосе Ли явственно читалась насмешка, но это было уже намного лучше, чем ненависть или презрение.

— Как, кстати, его зовут? Не называть же мне его «господином» или «тем, для кого творец сущего всего лишь пища»?

Последнюю фразу Линда не поняла, но, шмыгнув носом и утерев дурацкие слезы, ответила:

— Его зовут Андрей.

Ягуар крался к деревне, однако вышел к ней только на рассвете. Он не любил солнечный свет, ибо сам олицетворял тьму подземелья, тьму загробного мира, и потому взобрался на дерево, растянулся на толстой ветке и совсем уж собрался лениво смежить веки, но тут что-то привлекло его внимание. С дерева, стоящего на невысоком утесе в верховьях реки, открывался неплохой вид на людской поселок. Оттуда пахло, как всегда пахнет от людских поселений, – кровью, пищей и дымом. Хотя нет, кровью пахло гораздо сильней, чем обычно.

То, что увидел Ягуар, ему не понравилось.

Для начала его взгляд привлекли освежеванные, примотанные к крестам трупы Его воинов. Никто не смел прикасаться к верным, кроме их господина. Вороны расклевывали мясо повешенных, обезображенные черепа ухмылялись, глядя на восток, на север, на запад и на юг.

Далее, не только верные, но и все жители человеческого поселения были мертвы. Все те, чью плоть он собирался разодрать и пожрать во славу себя, чьи черепа раздавить, тела выпотрошить, все души и сладкий нектар боли и страдания, что он хотел для себя, – все было кончено.

Кто-то успел сюда раньше него.

Кто-то из братьев уже сжал человеческую сытную жатву.

Ягуар зарычал и выпустил когти.

Тоналпокль, должно быть, это он, тот, что ходит в сумерках и крадет детей из хижин.

Кто еще мог быть столь жаден и столь труслив?

В центре деревни, на площади перед святилищем, высилась гора трупов. Какой-то высокий человек стаскивал их, укладывал, возводя вторую пирамиду, но уже из людских тел. Все выше и выше, выше и выше. Кажется, он всерьез собирался сравнять этот новый храм с каменным зиккуратом.

Щуря полуслепые в ярком солнечном свете глаза, Ягуар пытался разглядеть этого, высокого. Точнее, не его, а то, что тащилось за ним следом. У человека была нечеловечески огромная тень, и тень эта карабкалась по ступеням свежеотстроенного святилища, перебирая гибкими щупальцами, – как будто намеревалась возлечь на квадратной площадке наверху, там, где сооружена была большая деревянная клетка.

«Одиночка», – прорычал Ягуар на языке, который был старше, чем высившиеся на севере горы.

Рослый человек в деревне, словно услышав этот рык, отвлекся от своего занятия. Он выпрямился, поднял голову и помахал рукой, хотя, конечно, никак не мог видеть скрытого лесным сумраком и листвой зверя. Зверю сделалось зябко, и, если бы такое слово нашлось в его языке, он понял бы, что испытывает страх.

1. Гекатомба

Они вышли к деревне уже ближе к полудню, и первое, что услышала Линда, – это басовитое жужжание тысяч и тысяч мух. Потом в ноздри ударила вонь, намного сильнее, чем ночью, и ее снова скрутило рвотным позывом.

Рядом Ли резко втянула воздух, пахнущий смертью.

— Матлал, – пробормотала она.

— Что? – переспросила Линда, кашляя и прикрывая нос и рот рукой.

Однако ее клон, не слушая, рванула с места и понеслась по натоптанной тропе к деревенской площади. Бежала стрелой, будто у нее и не было засохшей нашлепки на раненом плече и ссадин на руках и ногах, которые за время их пути успела разглядеть Линда.