Книга Железный Аспид. Война, страница 38 – Н. Мар

— Тогда я остаюсь с вами.

Эйден спорить не стал. Он молча вернулся к коммандеру, проворно сдавил ему плечо в нужном месте и артерию чуть выше. После чего подхватил обмякшее тело герцога и забросил в капсулу, в компанию к двум ошарашенным соседям. Как только клинкет шлюпки закрылся, Джур пришел в себя и подскочил к иллюминатору. Эйден готовил капсулы к отстыковке, передвигаясь от одного компьютера к другому. Команда уже собралась на мостике: до отлета к Золлару оставалось меньше двух минут.

— Ты вообще в курсе, что это больно⁈ — из слабого динамика шлюпки голос Джура звучал глухо, но агрессивно.

— Так и задумано: от болевого шока мозг нормального здорового идиота отключается.

— Если не выпустишь, я тебе больше не друг!

— А если не перестанешь ломать клинкет, я скажу капитану Проци, что ты шпилишь его дочь на каждом рауте.

— А ты скажи, скажи! Только сначала вернись оттуда!

— Да только ради этого и стоит выжить. Пристегнись, [пииип], я запускаю!

— Мудак изумрудный… — забормотал Джур, обреченно падая в кресло. — Зачем я подписал тогда за Гервина твою аттестацию…

Спустя миг три спасательные капсулы вышли в открытый космос. Корабль взял курс на Золлар.

* * *

Имперский звездолет, прибыв на помощь, вот уже сутки висел на орбите над Золларом в ожидании чуда. Джур, едва сойдя с корабля союзников, миновал штаб, явился к капитану Проци и крайне ультимативно заявил, что летит с ним. На этот раз он не опасался грязного приемчика с защемлением артерий.

Наконец команда Эммерхейса колоссальным усилием двигателей подняла корабль с Золлара. Вурис Проци схватил комм:

— Звездолет ZAR-34 вызывает борт ZFR-03! Есть кто живой?

— Флагман ZFR-03 на связи, готовы к эвакуации, — ровный голос Эйдена был замогильнее обычного. — Только не вздумайте стыковаться, мы тут на одной матерщине зависли.

— Мы пришлем две шлюпки, адмирал.

— Одну.

Вурис быстро замахал помощникам, отдавая приказ выпускать капсулу

— Эйд… Сколько?.. — комм у капитана выхватил нетерпеливый Джур.

— Четверо.

— Эйд. Вы молодцы.

— Угу. Потери со стороны Гамаруса?

— Все в порядке, все живы. Забрали нас как по часам.

— Ясно. Конец связи.

Через полчаса экипаж флагмана взошел на борт звездолета капитана Проци. Четверо едва живых людей отправились в медблок, а слегка потрепанный андроид — в душ. Перед этим ему пришлось отбиваться от друга, который вот уже несколько минут являл собой высокопрочный сплав восторга и сентиментальности.

— Это же невероятно, Эйд, что вы вернулись впятером!

— Просто счастливчики.

— Спасли гамарусцев, вернули флагман, выбрались из преисподней! Эйден, да прояви же хоть каплю… чего угодно!

— Джур… Джур! Перестань меня трогать и, о боже, держи свой рот подальше от моего лица. Я же весь в радиоактивной пыли, в ракетном топливе и еще не пойми в чем.

— Бесчувственная ты митохондрия, Эмми… — беззлобно пропустил его в каюту друг.

Минуту андроид просто стоял один, не смея пошевелиться, и впитывал спасительную тишину.

Приняв обычный ионный душ, Эйден переключил его в режим тропического дождя. Он подставил лицо и плечи под зеленоватые от подсветки, тяжелые капли и ощутил, как слабеют тиски самоконтроля, в которые он зажимал себя больше двухсот лет. Почему так долго? Наверное, потому что мог. Потому что ему это давалось куда легче, чем живым. Зачем? Но ведь это так эффективно: железная логика, холодный расчет, пугающая целеустремленность. Этого от него ждал Гервин. Вечно осторожный, вечно подозрительный к малейшим проявлениям «чего угодно», как выразился Джур. Профессор был для Эйдена непререкаемым авторитетом и даже отцом, а Эйден для него — темной лошадкой, бомбой замедленного действия. Все эти годы ученый просыпался среди ночи с мыслями, что же будет, если вдруг его андроид научится чувствовать, откроет ящик Пандоры, полный эмоций? Для Гервина ответ был очевиден: катастрофа.