Книга Либеллофобия, страница 145 – Н. Мар

— Он использует усиление, — догадалась Пенелопа. — Только не пойму, что за орудие такое?

Волкаш поджёг панцирь Замардино ещё в двух местах. Взрывы раскололи броню, огонь начал забираться на хитин, и Лео подпрыгнул. Высоко над ареной он сложил ноги и превратился в шар! Броня-трансформер окутала паука, крепко запечатывая. Замардино упал на скорпиона, скатился по его спине и ударил снова. Новая вмятина, глубже прежней, поразила Волкаша.

— Завари его прямо в шаре! — приказал Кайнорт.

Но скорпион уже не успел. Паук развернулся, встал на лапы и взвёл циркуляры. Пилы визжали, проваливаясь в броню Волкаша, как в масло. Но вздрогнули, меняя октаву. Сразу две наткнулись на алмазную жилку, крутанулись в обратную сторону — и отскочили назад.

Одна пила раскололась. Другая сорвалась и в мгновение ока отрезала Замардино лапу! Тот покатился, подбирая уцелевшие ноги, и опять закрылся в шар.

— Сейчас! — напомнил Бритц.

Пока Замардино катался от боли, Волкаш, не теряя времени, заварил его броню по швам слева. Паук не смог раскрыться полностью и заковылял, как рак-отшельник. Боком, на треть в тяжёлой раковине. Теперь он использовал её как щит. Но прыгать уже не мог и ничего не видел слева. Пропускал удары хвоста и горел уже целиком. Волкаш начал оттеснять его к краю арены.

— Молодец! — закричали мы в оглушающем восторге зрителей.

Скорпион замедлился и… застыл. Паук застрял на самом краю арены. Но что-то было не так. Скользящие удары Лео слабели, но мяли броню Волкаша с нарастающей силой. Над ареной развернулись экраны с индикаторами жизненно важных показателей игроков. Температура внутри панциря Замардино повышалась из-за огня, он терял сознание от жара, как в скороварке. А на мониторе Волкаша росли давление и пульс.

— Что с ним? — я трясла Пенелопу. — Что у него с бронёй?

Бритц сорвал наушник и отбросил:

— Это не просто усиление. Альда поставила ему гравинаду! Броня Волкаша сжимается целиком при ударе. Он ещё не схлопнулся только из-за алмазов!

— Но он задыхается там… — ужаснулась я. — Что делать⁈

Взгляд Кайнорта мазнул по кнопке отмены боя. Только мазнул и вернулся к арене, где у борта гибли шиборги.

— Замардино не лучше. Победит тот, кто переживёт соперника.

— Тот, кто умрёт секундой позже!

— Да.

Будто из-под земли выросла Альда Хокс. Она обошла арену, чтобы встать перед Бритцем в позе сокрушительного возмездия:

— Это тебе за гексагональные алмазы, мерзавец.

— Замардино умрёт! — Кайнорт показал на арену. — Вы губите чемпиона галактики!

— Я не остановлю бой. Видишь ли, я специально отошла подальше от своей кнопки, чтобы не соблазняться. Замардино был хорош. Пусть старик уйдёт на пике.

Не выдержав, Пенелопа ринулась к пульту. Бритц заслонил собой кнопку и щёлкнул предохранителем на армалюксе. Рыжая подняла руки, отступая молча. Мы поняли: Кайнорт убьёт любого, кто вмешается. Экраны над ареной раскраснелись. Жизненные показатели противников снижались одновременно. Был шанс, хороший шанс, что паук умрёт первым. А Волкаш… совершенно не имел значения. Ёрль прочистил горло:

— Кай. Его не успеют реанимировать. Даже если победит. Кай!

Сердце Волкаша давало сбой за сбоем. Я размазывала слёзы и знала, всё бесполезно: умолять, кричать. Бесполезно даже надеяться. Мы были бессильны. Кайнорт Бритц не отступит. Он уцепится за ту микроскопическую разницу во времени смерти, что отделит победу от поражения.