Онлайн книга «Либеллофобия»
|
— Берг, пожалуйста, дай мне дождаться его в шатре. Я ему всё объясню! Берг! Вместо ответа мой рот перевязали ветошью. Берграй вытащил иглы из моего лица, долго сверлил своими сапфирами и ответил: — Я уже простил тебе одно покушение. Думал, ты та особенная, кто встанет наконец между мной и Бритцем. Мерзавцем, которого я презираю, но которому обязан жизнью. Добрая и ранимая. Неспособная за себя постоять. Ангелок с обострённым чувством справедливости… Защищал тебя, Ула, обманывал и рисковал, чтобы дать шанс уйти по-хорошему. Но всему есть предел. Ты оказалась настолько бессовестна, что пыталась убить того, кто лежал при смерти! Это не просто низость, это самое дно. Выходит, из моей постели тебя выгнала не гордость, а сиюминутная спесь. Будь у тебя гордость, может, и Волкаш был бы жив. А ты не лучше того, чьей смерти пожелала. Поверь, мне больно и стыдно тебя связывать, и я, дурак, снова буду просить Бритца о помиловании. Но считаю, тебе нужно остыть здесь и подумать. Он покрылся медью и улетел. Из-за адреналина и обиды холод долго не чувствовался. Но время шло, руки и ноги, стянутые путами, затекли. Дышать было трудно и больно. Заснуть — невозможно, разве что потерять сознание. Шея опухла от верёвки, ошейник врезался в кадык. Звёзды провернулись в щели над головой, как в калейдоскопе: я съехала вбок и повисла в ещё худшей позе. Жалела ли, что не послушалась Марраду? Подвешенная у склизкого чёрного камня, я думала так: ведь всё равно схватили бы. Смерть здесь или под дулом армалюкса — всё одно. И даже лучше, что последним поступком в жизни стало спасение, а не убийство. Кого угодно, теперь уже не имело значения. Чистыми руками легче тянуться к небу, говорила наша бабушка. Нет, я не жалела. Просто смертельно устала, а сон никак не шёл. Обморок тоже. В полубреду дрожала я и дрожали звёзды, пока чёрная тень не заслонила их. Кто-то шаркнул по камню сзади. Верёвки ослабли, я не удержалась и упала лицом на чьё-то плечо. Волкаш? Пенелопа? Пришелец освободил руки, и меня подхватили, оберегая от удара о камни. Уложили, вытащили кляп. Сателлюкс резанул по глазам. — У тебя губы синие, — произнёс Кайнорт синими губами. Зачем-то он провернул мой браслет и щёлкнул. Набрал код на ошейнике и снял его! — Только прямо сейчас не превра… — прохрипел он, но… Но это было сильнее рефлекса, сильнее природы: свободная от блокировки, я тотчас обратилась. Опрокинула эзера на спину, выволокла под звёзды и взревела над ним паучихой. Затрясла клыками, осыпала паутиной. Ударить его, разор-р-рвать, растерзать! Здесь никто не помешает, а после — пуститься наутёк! — Убивай, ну. — Превращайся, Бритц! Но Кайнорт — ещё белый, с опухшим горлом — лежал под моим брюхом, раскинув руки, и в его глазах отражались звёзды. — Я не могу. Сил нет. Убей так, никто не узнает. Мои ноги затряслись. Усталость навалилась вдруг так тяжело, что началось обратное превращение. Сопротивление отняло последние силы. Я обернулась человеком и рухнула на Бритца. Голая: комбез разорвало хитином. Кайнорт вытащил что-то тёплое из чипа-вестулы и набросил мне на спину. Мы так и остались валяться. Встать, даже двинуться не получалось. У эзера был сильный жар, его сердце колотилось, как пульсар. — Что это значит? — прошипела я. — Браслет, ошейник. Маррада всё рассказала? |