Книга Либеллофобия, страница 163 – Н. Мар

— Ты уходишь? — удивилась я.

— С нами связалась майор Хлой из разорённого бункера. Она набирает отряд для освобождения Граная от мародёров, там нужна моя помощь.

— А эквилибринт? Ты же хотел с него начать?

— Придётся отложить. Увы, в тюрьме десятки пленных, а в столице десятки тысяч.

Трейлер заглох носом вниз у подножья бархана. Такая у Баушки Мац была система торможения: встрять и раскочегаривать по новой. Я скатилась с сиденья в руки Волкашу, и, пользуясь неловким моментом, обняла его:

— Только давай там… поосторожней.

— Хорошо, крошка.

— Привет передавай майору Хлой.

— От кого? — хмыкнул атаман. — Да и ты её тоже не знаешь.

— Всё равно передавай.

Он спрыгнул с подножки, качнув кузов, обратился скорпионом и зашуршал прочь. Я пересела вперёд, ближе к кабине.

— Иди вон супа похлебай, — скрипнула Баушка Мац и поддала газу. Адская машина хрюкнула, расстреляла бархан из выхлопной трубы и покатилась.

— Отвези меня к эквилибринту.

— Чево?

— Кайнорт будет добираться к нему ещё сутки. А мы успеем к утру. Баушка Мац, пожалуйста, отвези. Мне очень надо.

— Вопрос жизни и смерти? — поддел Чпух.

— Да… там… мой самый дорогой человек. Хочу его вытащить.

— Из эквилибринта нельзя сбежать, Ула, — сказала Мац. — Так уж он устроен: и сама погибнешь, и других за собой утащишь.

— Но я же не могу не попробовать! Я же не могу!

Долго-долго звенели серьги и бусы. Долго скрипел бархатрейлер в пыли. Наконец болотная ведьма крутанула руль и послала волну песка в сторону.

— Тут быстрее, чем по шоссе. Обогнём Гранай и утром будем на месте.

— Спасибо, Баушка Мац! — я кинулась целовать её в щёки.

Чпух свесился с багажных антресолей и пялился на меня. А я на пыль за окном. Наверно, лампы в трейлере не светили с тех пор, как животные звались на «А».

— А ты назвала его по имени, — ядовито произнёс мальчишка.

— Исчезни.

Я не стала уточнять, кого Чпух имел в виду. Ещё не хватало придавать значение словам. Колёса зашуршали по-другому: Баушка Мац вырулила на окружную дорогу.

— А раньше только по фамилии.

Он опять. Не дожидаясь, когда отвесят оплеуху — он уже знал, я могла — Чпух смылся к себе на антресоль.

Позади стихал рёв бархатрейлера. Впереди солнце пускало лучи сквозь призму эквилибринта. Какой же он, мать его, был громадный. С городской квартал. А кратер, в котором он стоял, вместил бы целый Гранай.

Баушка Мац снабдила меня отмычками и дефицитным нейтроклем. Это был стеклянный шар величиной с глазное яблоко. Да, такие сравнения стали для меня нормой. Нейтрокль содержал алюминиевую пыль и был опасен исключительно для насекомых. При ударе об открытый участок тела стеклянная капсула разбивалась и глубоко ранила кожу. Алюминиевая пыль проникала в гемолимфу насекомого и реагировала с оксидом меди в составе гемоцианина, подрывая тело изнутри. Причём неважно было, в каком эзер обличии. Гемоцианин — аналог гемоглобина — присутствовал в их крови всегда. А Чпух (от всего сердца) обеспечил меня скепсисом и тревогой на всю дорогу.

Дойдя до кратера, я легла на живот и подползла к самому краю. Эквилибринт сверкал, как гранёный алмаз. Глубоко внутри темнели фигурки заключённых. Странно: Баушка Мац говорила, тюрьма непрерывно покачивается. Чуть ли не от каждого вдоха пленников. Но эквилибринт застыл. Я сползла ниже, свесилась и увидела, в чём дело. Гломерида подпирала основание тюрьмы. Вот дела! Без Кайнорта охранники расслабились и подогнали флагман, чтобы преспокойно дуться в квантовый покер.