Книга Либеллофобия, страница 165 – Н. Мар

Только если призраки боялись алюминиевой пыли. Но откуда ей было знать, что внутри шарика? Новая жуткая я привалилась к стене и… заплакала.

Так. Так-так-так. Копия выползла из другого коридора. Там точно не было никакого выхода. Я помнила, как протиснулась между двумя длинными стёклами, прежде чем увидеть лестницу. Стук сверху заставил меня подпрыгнуть на месте, но не выпустить из виду призрак. Нет, ни за что!

Она вдруг отвернулась.

И резким взмахом прижала руки ко рту. Да это же…

Снова стук.

Пересилив себя, вскинула голову. Прямо надо мной к стеклу прижался карминец. Живой заключённый. Он водил щупальцем по полу и дышал на него. На стекле проявилась стрелка, которая вела туда, где сидела та… копия. Идти мимо? Смазанный кровавый след, который только что пересекал её лицо, сместился на затылок. Господи, какая же идиотка! Я и она. Мы обе. Призрак в коридоре повторял мои движения. Только с долгой задержкой. Это был экран. Экран с мазком крови, а не коридор.

Подавляя отвращение, прокралась по стеночке мимо себя. Неужели я так плохо выглядела со стороны?.. Холерный труп в истерике. Снова те же коридоры, тени, новые копии в диком ужасе метались по экранам рядом. Теперь было понятно, что бормотал первый призрак. «Пять… четыре… три…» Я же считала, стоя на месте, чтобы успокоиться. Плохой, плохой метод!

Направо, направо, налево… Лестница! Взлетев по ней, я вывалилась в комнату с карминцем.

— В другой раз ты бы всех нас угробила, — проворчал он.

— Где Уитмас Лау? Вы его знаете?

— Кто его не знает… Здесь, рядом. На шестом.

— На шестом⁈

Ничего себе — рядом. Я подозревала, что ещё этаж с ловушками мне не пережить. А до шестого их целых два.

— Дуй на углы. Мы оставляем знаки, когда нас водят по эквилибринту. Иди по стрелкам. Сначала направо.

— Спасибо! — прокричала уже из коридора. — Спасибо!

То на одном, то на другом углу в ответ на моё дыхание проявлялись метки. На четвёртом этаже по комнатам скучали карминцы и шчеры. Затёкшие, как статуи. Привыкли сидеть без движения целыми днями. Лестница. Пятый этаж. Здесь, подальше от надзирателей, пленники водили по стёклам, подмигивали. Они выработали целую систему общения — незримую, как воздух.

Метки. Лестница. Шестой.

* * *

Здесь не было меток. Потому что на всём этаже — в самом центре — сидел один единственный пленник.

— Эмбер?..

— Пап…

Он порывался встать, но не справился с волнением и упал на колени. Я бросилась его обнимать.

— Эмбер! А я уже похоронил тебя. Моя девочка… Эмбер!

Уже казалось незнакомым это имя. Не моим. Таким прекрасно-далёким.

— Пап, ты можешь идти? По меткам!

— Там Бритц!

— Он вернётся через час или два. Охранники подпёрли эквилибринт гломеридой. У нас куча времени.

— Тогда идём, скорее.

Он встал, тяжело опираясь мне на плечи. Не была уверена, а ел ли папа вообще эти два месяца. Или питался одной только болью. Потому что даже без синяков и ссадин выглядел так, будто ему здесь всю душу выкрутили.

— Пап, ты без ошейника?

— Здесь ни к чему. Одно превращение, и баланс обрушил бы тюрьму.

— Тебя пытали?

— Он измучил меня, — шепнул папа.

Его суставы задеревенели, и на пятый этаж мы спускались, наверное, полчаса. Я дышала на стёкла, как вдруг раздался рокот. Пол качнулся. Папа среагировал первым: оттолкнул меня и отполз подальше: