Книга Либелломания, страница 119 – Н. Мар

Вот теперь он уже мог воспользоваться своим коммом. Звонить в полицию больше не имело смысла. Он хотел связаться с ассамблеей минори, но передумал. Братья Йо-Йо были протерагонами, прошлое национального предателя против их власти и влияния не выдерживало никакой конкуренции. К тому же, шмели пригрозили, что их подельник расправится с детьми, если придётся заметать следы. Надо было разбираться самому. Ну, разве что вдвоём с пилотом. Но Нахель не отвечал ещё два часа: до той минуты, пока Бритц не добрался до космопорта и не погрузил мешок для трупов в гломериду, уже готовую к вылету на Зимару.

— Нахель, ты нужен мне в ангаре братьев Шулли, — продиктовал Кайнорт и, выслушав рассеянно ответ, переспросил:

— Что? Где ты инкарни… Что⁈

Нахель ещё рассказывал на том конце, но Бритц уже глотал тьму. Она накрыла его, завернула в кокон. Как удав. Нахель сказал, что их с Эмбер убили. Эмбер убили. Нахель продолжал в подробностях.

…на его глазах.

…выстрелом в упор.

…Альда Хокс.

Он перечислял факты сухо, что было естественно сразу после инкарнации. Каждое новое слово лупило Кайнорта, как мухобойка. Он схватился за приборную панель капитанского мостика. Комм упал, укатился под кресло. Штурвал врезался под дых, жжение от солнечного сплетения разлилось по телу, и наконец связь прекратилась. Бритц дослушал всё. Нахель, в общем-то, имел мало, что объяснить. У Кайнорта остались вопросы. Почему он не убил Альду на Алливее полтора года назад? Зачем потащил Эмбер на остров? Почему никак не мог её отпустить? Зачем ему проклятая Урьюи?

Шок не отпускал. Дети, Эмбер, Верманд. Кайнорт много, много, много раз представлял смерть каждого из них. В отдельности. Это Бритц был готов как-нибудь пережить. Но никогда — всех разом. А ведь у Миаша последняя жизнь, вспомнил он. Юфи тоже израсходовала две инкарнации из трёх возможных до второй линьки, и это только те, которые указали в приюте. Если и дети погибли… На этой мысли ком из горла перекатился в желудок. По крайней мере, он точно знал, что делать тогда. Нет, мстить — только продлять свои мучения. Нет. Если дети мертвы, как только он в этом убедится, не оставит боли ни единой лишней секунды.

Из озноба его бросило в жар, но стало легче. Какой-никакой, а план. Но первым пунктом была далеко не смерть. Вообще-то первым была погоня, но, учитывая безжалостную физиологию, ему пришлось добавить нулевой.

Бритц оторвался от штурвальной панели и упал в кресло пилота, весь сырой от испарины. До приезда Нахеля ещё оставалось время. Часа полтора-два, чтобы провести их с пользой, например, поспать. Нет, он совсем не хотел и не собирался отключаться. Но природа взяла своё.

* * *

В потолок каюты вмонтировали мясницкий крюк. Пол напротив него потемнел, но пятна уже состарились. Бурые, рыжие, бордо. Эта шчера была уже не первая здесь. Гломерида ушла в прыжок, и тело Эмбер на крючке колыхнулось. С пальцев наконец соскользнула свежая капля и стала единственной красной на фоне тусклых. Шчеру подвесили нагой, вниз головой, надрезы на болевых точках слабо кровоточили.

— Да выпью я сегодня или нет? — Альда поставила бокал на пол, под пальцы Эмбер. По хрустальной стенке скользнуло ещё две капельки. Тело было уже измучено, заморено, почти обескровлено.

Альда полюбовалась своими ногтями. Длинными, заточенными под клыки, усыпанными алмазной крошкой в две сотых карата, словно сахаром. Она сцапала предплечье Эмбер и вонзила когти. И не отпускала, пока бокал не наполнился. А потом чокнулась с холодным краешком подвздошной кости Эмбер и выпила до дна.