Книга Либелломания: Зимара, страница 160 – Н. Мар

Гости отметили, что бокалы под корочкой обыкновенного льда были слишком холодные. Как лёд необыкновенный.

— Кайнорт, — обратился к нему фалайн, — признайтесь: глядя на карту этих просторов, над чем вы мечтаете властвовать?

— Над собой.

Иглёд в руках, плавниках и тентаклях закапал на стол.

«Успею пригубить брильянтильядо?»

* * *

— Хм.

Чирер Блотт дёрнул бровью, не опуская армалюкс, и опять обновил банковский счёт. Самина медленно моргнула. Последние пять минут она надеялась, что выстрел придётся на тот миг, пока она не смотрит. Но даже этот страх не перекрикивал горе. Приподняв воспалённые веки, она увидела, что чёрное дуло направлено в пол.

— Черти в перьях, а? — возмутился Блотт. — Тут написано: «Транзакция прервана оператором по случаю…» Что-о⁈. «…По случаю смерти отправителя»! Так и знал. Так и знал, что фалайны скорее сдохнут, чем заплатят.

Самина задрожала от лихорадочного облегчения, ещё не до конца понимая, шутка это или на самом деле — всё? Блотт, смутившись необычайно для такого пройдохи, разъяснил:

— Сдаётся мне, вашвысочство, переворот отменяется. Кто-то их всех… такскзть… прихлопнул.

Чирер измерил собственный мостик вдоль и поперёк, почесал затылок дулами армалюксов и выпалил:

— Тогда, раз уж я всё равно здесь: подбросить вас домой?

— За три миллиарда? — выдавила Самина.

— Я похож на самоубийцу — шантажировать Ибрион без протекции фалайнов? Подброшу за триста ибреалов на топливо и три подписи на бессрочном освобождении от преследования.

* * *

Искупление парадоксальная штука. Тот, кто убивал сотнями… или сотнями тысяч… вероятно, был бы готов отдать очень многое, чтобы смыть эту кровь. Целую планету, а может, галактику. Близких, любимых и даже собственных детей. И в то же время тот, кто умылся чужой кровью, не может отдать взамен большего, чем себя одного. Потому что даже целая вселенная — ничтожна в сравнении с твоим собственным «я». Отдать его — значит отдать действительно всё.

Я смотрела на часы Зеппе. Поцарапанные, с гнутыми стрелками. Они работали точнее атомных.

Помню, как Зимара отпустила гломериду. Хтоническая царица ушла молча.

Помню, как на мостик ворвался доктор Изи. Он хватал меня и Нахеля за плечи и бормотал взахлёб: «Мы его вытащим!.. Мы его соберём!..» Он плакал. Я бежала в шлюз раздетая.

Помню, как мы с доктором примчались в пустой Загородный Палисад. Как ворвались в парадный зал, устланный ковром из самоцветов.

Помню, как собирала холодные бриллианты среди россыпи драгоценных и поделочных камней. Холодными руками в горсти, теряя, отбрасывая лишнее. Только бриллианты с красной, белой, чёрной сердцевиной. В одном блестела бусинка с кончиком языка. Меня тошнило и лихорадило.

Помню, как Изи раздобыл герметичный контейнер, чтобы вывезти Кая с Зимары. Времени было в обрез. С минуты на минуту охрана убитых заговорщиков, корабли которых висели над планетой, могла заподозрить неладное. С ними разбиралась Альда Хокс. Врала им, изворачивалась. Она страшно боялась, что мы бросим её одну, последнюю из Клуба, на растерзание гвардии фалайнов и кситов, и помогала только затем, чтобы я пустила её в гломериду. Пришлось пустить: только Хокс знала свои позывные коды для приземления в космопорте Урьюи. Ни единого осколка с телом Кая она не подобрала. Впрочем, я бы ей и не позволила. Я была грознее шамахтона.