Книга Либелломания: Зимара, страница 178 – Н. Мар

— Но отдать мой отшельф сорокалетнему щенку? А может, уж сразу тебе?

— Волкаш мог бы отнять его силой. Подожди ещё, доброжелатели доложат, как ты всем здесь осточертел, Джио. И все здесь тебе осточертели. Но ты упираешься, потому что больше деваться некуда. Клещ он и есть клещ. А с каждым годом цепь, на которую ты себя посадил, всё короче.

— О каком способе вернуть бессмертие идёт речь? — прервал магнум, вырвав локоть из моих пальцев. — Это невозможно. Ты врёшь, Эмбер Лау, врёшь, как дышишь.

— Уж ловчее, чем ты сам себе, тебе никто не соврёт… Послушай, на Острове-с-Приветом есть община. А у меня — пилот, который доставит тебя туда. На острове никто не умирает, даже если бы захотел. Вот и живи там, пока не потухнут звёзды. С пилотом я уже договорилась. И, Джио, я имею в виду истинное бессмертие, которое видела своими глазами.

— Подробнее.

Наутро магнума след простыл. Только я и Волкаш знали, что Джио с Бубонной на рассвете отправились в Эксиполь для пересадки на тарталёт к острову. Бубонна взялась проводить отца, но совсем не потому, что вдруг прониклась дочерними чувствами (клык бы дала, они цапались всю дорогу). А потому что за штурвалом сидел Нахель Пшолл. Ума не могла приложить, как этих двоих свело вместе, и уж тем более — что удерживало. Но Бубонна очаровала даже Чивойта и недавно развесила по отшельфу объявления о продаже бранианских котят безоаровой породы. Кого обрюхатил рогатый засранец, лично для меня осталось загадкой.

Перед самым отъездом я сидела на берегу океана. Смотрела, как волны щекочут стальные облака, которые принесли оттепель, а те пробуют воду и подрагивают.

— Ты не простудишься?

Злайя присела рядом на песок, подложив под себя шарф. Вопрос для меня, вернувшейся с Зимары, был риторический. По пляжу расплескался лиловый туман. Я сидела будто в блюдце чая из позабудок. Злайя долго смотрела со мной на волны, а потом долго на меня:

— Скучаешь по нему.

— Разве только на вдохе. На выдохе отпускает, — отшутилась я. — Мой психиатр говорит…

— Ого.

— Нулис настоял. Так вот, доктор Шпай говорит, что всё вот это время, пока алмазы ждут своего часа, дано мне для того, чтобы разобраться в себе. Понять, любовь это или мания. Ты знаешь, а ведь я не впервые об этом задумалась. Но раз доктор прописал — я подумала ещё раз. И ещё. И да, любовь. И нет, я не помешалась. Злайя, вот смотрю я на океан, на город с иммерсивными узорами, на самый прекрасный отшельф, и замечаю, что в поле зрения, на кончиках рецепторов, постоянно чего-то не хватает. Мир с прошлой осени будто не… не загружается полностью. Блёклые цвета, белые пятна, тусклые запахи. И совсем нет серого.

— Нет серого? — переспросила Злайя, кутаясь в пальто.

— Вместе с Каем пропали тени. Впрочем, если заставлю себя, то увижу… Но в целом… мир потерял объём. Конечно, когда-нибудь мозг, защищаясь от меня, «дорисует», дополнит реальность. Я переживу. Когда-нибудь я поверю, что всё стало как прежде. Но это будет только адаптация измученных нейронов.

Мы-то в себе давно разобрались. Пожалуй, это миру понадобилось время, чтобы разобраться в нас. Вот он и остановился, чтобы подумать. Заметив, что Злайя продрогла, я встала и взяла её под руку, чтобы увести с ветреного пляжа. Воларбус отправлялся в Эксиполь через полчаса.