Книга Либелломания: Зимара, страница 180 – Н. Мар

Тестирование проходило в лаборатории Гервина Эммерхейса, покойного создателя Эйдена. Вместо профессора за пультом сидел робопсихолог, доктор Есс Грекх. После Самины он был самого «животного» происхождения в радиусе ибрионской мили, потому что в свои сто тридцать заменил себе только коленный сустав, глаза, печень, два пальца и мозжечок. Последний заменяли все учёные карьеристы: чтобы стойко переносить катание в нимбулупе на Цараврию и обратно. Напротив Грекха расположилась голография императора из тех обрывков его кодовых следов, что удалось наскрести по имперским сусекам и слепить в подобие Эйдена за полгода. Перегружать систему биомеханическим телом пока не стали. К тому же, в голографии полностью убрали яркость и отключили голос. Это была чёрная объёмная тень, очертаниями напоминавшая человека. Она могла лишь посылать немой текст в воздух между собой и собеседником. Так было задумано, чтобы не поддаться самообману и не увидеть сознание там, где его нет. Не принять имитацию императора за него самого. На этом настояла Самина. Она сказала, что, когда в её голове во время чтения текста зазвучит знакомый голос, это будет означать, что Эйден просыпается. Стиль общения реального императора было ни с чем не спутать.

В то утро программа допустила одну ошибку. Это был неплохой результат. Грекх, отметив удачную версию такого-то блока кода для инженеров, озадачил голографию новым тестом, а сам вышел из комнаты и присоединился к Самине и Джуру. Те наблюдали за испытаниями снаружи, из-за стекла.

— Если бы он вовсе не допустил ошибки, это было бы хуже, — чуть волнуясь при посетителях из дворца, пояснил робопсихолог. — И ещё замечательно, что он ошибся именно в эту сторону. Принял машину за человека. Он ошибся, как ошиблись бы мы с вами. Это, строго говоря, ненаучно, но интуитивно мне это кажется хорошим знаком.

Самина кивнула. Она тоже так чувствовала, но молча сжимала губы в бледную ниточку от волнения. Пока тень Эйдена за стеклом чертила трёхмерную модель триниджета по запутанной схеме с намеренными ошибками, Есс Грекх готовил новое задание. Через полчаса модель была вычерчена в дотошной точности с инструкцией.

— Эйден, — качнул головой Есс, вернувшись в комнату. — Но ведь такой триниджет не взлетит.

«Да. Здесь четырнадцать ошибок»

— Если ты заметил их, отчего не исправил?

«Задание требовало собрать по образцу, доктор Грекх»

— Почему ты не задавал вопросы? Не обратил внимание человека на ошибки в конструкции? В реальности это могло привести к гибели людей.

«Задание вне реальности»

— Эйден, — улыбнулся Есс. — Вчера ты собирал макет костей голеностопа. Ты самовольно поправил ошибки, подробно расписал каждую из семнадцати и объяснил нарушение инструкции тем, что иначе человек будет ходить только задом наперёд.

Доктор застыл с приподнятыми бровями. Ему стало досадно. Ещё вчера он обнадёжил её величество и его высочество необычайным всплеском мотивации Эйдена и его оригинальным подходом к решению тестов. А сегодня он отвечал как из-под палки. Тень не шевелилась и не выказывала намерения ответить. Тогда Грекх спросил прямо:

— Анатомия интересует тебя больше триниджетов?

Робопсихолог обращался к голографии императора на «ты», чтобы не путать нестабильную программу во время испытаний. Не успел Эйден промолчать в ответ и минуты, как в ухе Грекха деликатно покашлял герцог: это означало, что доктор, как ему показалось, намеренно подводил испытуемого к желаемому ответу. Это было недопустимо. Есс кивнул и свернул задание с чертежом.