Онлайн книга «Либелломания: Зимара»
|
— Дались тебе эти стены, Эй. А ты про диастимагию подумал? Как ты её вернёшь, если даже высокоэнергетические голографии не способны на захват диастиминов? Им в тебе просто не за что удержаться. — Подумал. Мне не нужно обычное тело, Джур, я уже перерос такие носители. — Упырь. Ты упырь точно такой, каким был. Крус слишком хорошо тебя собрал, я ему, пожалуй, за это не доплачу. — Джур, не наседай, — попросила Самина. — Оставь нас на минуточку. — Ой, да как хотите. Пойду. Займусь-ка, например, реальным сексом, в отличие от некоторых. Самина опустила голову с пылающими щеками и сжатыми зубами. Она полгода ждала, когда можно будет наконец прыгнуть мужу на руки и уронить его в кровать, а не пройти насквозь. Эйден рисовал ромашку на зеркале. С этим он уже неплохо справлялся. И ещё мог мух отгонять. — Родная, ну прости. Осталось совсем немного настроек, и ты сама увидишь, что конвисферы в этом деле дадут фору… — Увижу? Увижу! — по лицу Самины текли слёзы. — Эйден, я хочу тебя почувствовать! Она ощутила его рядом, как чувствуют солнце на щеке утром, и подняла голову. Эйден поцеловал её почти невесомо, и всё-таки уже по-настоящему. Его губы были тёплыми, а имитация дыхания совершенно живой. — А долго ещё до конца твоей калибровки? — спросила Самина, уже совсем успокоившись и перебирая полуматериальные волосы Эйдена. На ощупь они были словно ветер. Конвисферы имитировали обычную материю через гравитационное и электромагнитное взаимодействие лептонов и бозонов с предметами. Настраивать их было так сложно, что на Ибрионе этим занимались единицы. — Это займёт ещё семь целых четырнадцать сотых дня, плюс-минус две сотые. У меня не так много свободного времени на себя с тех пор, как государственные дела вернулись под мою ответственность. Но я понял кое-что очень важное. — Эйден с ловкостью конвисферы изловил муху на лету, но та сумела вырваться сквозь призрачные пальцы. — Самина, я всегда думал, что корона мешает мне заниматься тем, в чём я на самом деле хорош. Я считал медицину призванием только потому, что владел лечебной диастимагией. И только потеряв её, обнаружил, что могу делать всё то же самое, просто используя технологии Ибриона и Цараврии. Оказалось, ничто не отнимет у меня любимого дела. Не только корона, даже смерть. А вот Бюро ЧИЗ научило меня, что для императора безопаснее побыть иногда нематериальным. И мне правда нравится быть конвисферой. Это как новая ступень эволюции искинов, да и, собственно, людей, и я не хочу обратно. Просто подожди ещё неделю. Всё будет хорошо. — Семь целых четырнадцать сотых дня, плюс-минус две сотые, — милостиво согласилась Самина, — и ты или забираешься в меня, или в электромеханическое тело с бантиком. * * * Неделю спустя Отправляясь на Ибрион, мы не знали, получилось у Круса вернуть императора в сознание, или просто вышел срок, и Самина сдержала слово. Полгода от богомола не приходило вестей по делу: работа с темпоральным кристаллом была страшно засекречена. — А вдруг, — бормотал Нахель, заводя гломериду на посадку через неделю после вылета, — Железный Аспид очнулся, свихнулся, захватил там всех и телеграфирует старым врагам, чтобы от них избавиться? — Слушай, катастрофических предчувствий у нас и без тебя уже по это самое, — возмутилась Пенелопа. |