Книга Либелломания: Зимара, страница 210 – Н. Мар

Но никогда ещё его смерть не приходилась на ливень. Эмбер не было в гостевом крыле. Она скукожилась на их общей кровати и обнимала жёсткую подушку Бритца. На полу валялся комм с половиной набранного номера перквизиции и десятком неотвеченных звонков на личный комм Кайнорта. Виски блестели, заплаканные ресницы склеились, на лбу остался мучительный залом. Капсулы от приступов панических атак выглядывали из-под одеяла. Супик поднял морду и посмотрел на хозяина с таким укором, что Кайнорту захотелось немедленно уволиться. Он почувствовал, что сейчас самое время разбудить Эмбер. Всё равно ей наверняка не снилось ничего хорошего.

Кайнорт лёг рядом, отодвинув недовольного Супика. Поцеловал взлохмаченные кудри. Эмбер резко открыла глаза и просияла. Каждый раз, каждый… она, просыпаясь, смотрела на него после инкарнации точно так, как тогда на Цараврии.

— Поздравляю, имперский чемпион, — Кайнорт отдал ей бело-розовую жеоду, полную нежных кристаллов кварца.

Эмбер достала основной подарок.

— Спасибо, — она двумя пальчиками выудила тонкую брошь. — Энтомологическая булавка? Остроумно, балда. С капелькой янтаря и… букашкой внутри! Ха-ха, восхитительно!

Она приколола брошь к воротнику, постояла у зеркала и вернулась в кровать.

— Когда ты успел? Я чемпион только несколько часов, а эта вещица явно не из торгового центра.

— Давно заказал. Ну, если бы проиграла, это был бы утешительный приз. — Он устроился в любимой позе: поперёк кровати, головой на животе Эмбер. — Я рад, что ты здесь. Тот, кто говорит, что эзерам на всё плевать после инкарнации, тому и до неё на всё было плевать. Эмбер, знаешь, что на самом деле происходит? Сначала я эмоционально стерилен, это правда. И никого не люблю, это слишком сложное чувство. Но я возвращаюсь домой, а там ждёт потрясающая женщина, в восхитительно мягкой пижаме… не смейся, у меня голова трясётся… красотка, о которой я знаю столько удивительного, а помню только хорошее. Поставь себя на моё место. Неужели я захочу, чтобы ты ушла в другую комнату? Неужели кто-то в своём уме прогонит ангела со своего плеча?

— В своём уме — это не про тебя, Кайнорт Бритц.

— Я знаю, что назавтра опять пропаду в тебе, как в сингулярности, уже только потому, что с тобой это неизбежно. — Он помолчал, проводя мысленную ревизию всего, что сказал, и в общих чертах это его удовлетворило. — А теперь спи.

Кайнорт лежал на восхитительно мягкой пижаме и светил глазами в потолок. Забавно, думал он, как трогательно Эмбер приняла булавку с букашкой. Неужели она посчитала безделушку достойным подарком в честь троекратного титула чемпиона? Только притупление эмоций после инкарнации позволило Бритцу удержаться и не выдать, что на самом деле это был триниджет. Не одноразовый, настоящий. Он разворачивался в конвисферу ибрионского автомобиля или в силовую броню в случае опасности, ну или просто украшал воротник. Триниджет вместе с мелкой мошкой заключили в янтарь на Ибрионе, а потом Кайнорт заказал изготовить из неё брошь на энтомологической булавке. «Выспавшись» в луже с люминокой за недостроенной фабрикой, он полежал ещё без сна, решая, когда же рассказать Эмбер. До утреннего ботулатте или после?

Супик еле дождался, когда дыхание обоих выровняется во сне. Он потоптался на кровати и уложил морду на подушку, а хвост на плечо хозяина.