Книга Либелломания: Зимара, страница 55 – Н. Мар

— Анфилада санаторных коридоров выходит в вестибюль, а выше по лестнице — парадный зал с галереями, — показывал доктор Изи, воодушевлённо болтая. — Там проходит Маскараут Карнаболь. Это всё лишь малая часть Френа-Маньяны. Тебя разместят в палате, или, как их тут принято называть, в рекреации. Эх-х… я бы и сам, признаться, не прочь чокнуться, чтобы сменить отсек 7 на Загородный Палисад. Но это место — для членов Клуба, их гостей и особенных пациентов.

Я не отвечала, поражённая переменой пространства, цвета, света и воздуха. Доктор решил, наверное, что я оробела от страха, потому что остановился и добавил, тронув меня за плечи:

— Здесь ничего и никого не бойся, Эмбер. Разве что канизоидов, их тут трое… Зато во Френа-Маньяне не принято пить кровь пациентов, — он усмехнулся. — В основном из-за трудновыводимых психотропных препаратов, а у тебя в частности — потому что теперь ты должна быть сильной, чтобы сыграть.

— Я буду.

В мрамонтовых колоннах белело отражение обтянутой истончившейся кожей шчеры, для резкой перемены в жизни которой больше подходило выражение не «с корабля на бал», а «из огня да в полымя».

— Подымайся, лорд-песец, — угрюмо пробасила Деус. — Ты сидишь на моей шапке.

— Я не сижу на твоей шапке.

Лимонная обезьянка бесцеремонно пошарила под задницей Бритца, потому что, уж коли кому-то вздумалось, что некто сидит на чём-нибудь ценном, только пальпация может снять подозрения. Но задница лорда-песца переполнилась такими заковырками и загвоздками, что для шапки там не нашлось даже кармашка. Прищур Деус поднял с насиженных мест всех остальных невиновных. Только Чивойт задрал копыто и безмятежно умывался. Примерно на середине переправы сквозь Тылтырдым в кротафалке стало жарко от непрерывного вращения бура. Лимонная обезьянка обмахивалась нубуковым капюшоном. Выйти было некуда. В морозильной камере расквартировалась Зая.

И тут Чивойт отрыгнул помпон. Красный помпон от шапки. Влажный и пожёванный.

— Если я перегреюсь до конца переправы, — осатанела Деус, — то выпотрошу этого безоарового ублюдка!

Кротафалк заскрежетал, от тряски кабина сцепилась со шнеками снаружи, и внутренности машины прокрутило полным кругом. Сырок и бардачопик посыпались на Кайнорта, тот задавил Фибру, Чивойт забодал Деус, а Нахель примял всех остальных.

— Застряли! — прозвенел Зеппе из глубин живой кучи.

Радары показали, что они в пещере, в самом центре кряжа. Сверху нависла гранитная глыба с вкраплениями мрамонта. Эта глыба и зажала кротафалк, как в тисках. Бур не справился с многократно обмороженным и обожжённым древним мрамонтом.

— А попробую-ка я глоустером, — Нахель выкарабкался из машины по остальным.

Деус вышла поискать льда. Фибра тем временем отрывал куски мрамонта от глыбы, которую обстреливал Нахель. Кайнорта тоже потянуло на воздух, он выпустил сателлюкс и включил подсветку на ошейнике Чивойта. Тот вёл себя смирно, чуя нутром, чью шапку съел. Он нежно вылизывал покрытые солью стены пещеры. И по мере утоления аппетита его шершавый язык обнажал древние петроглифы.

— Взгляни, тут ещё песцы! — Бритц окликнул Деус, но та вернула ему стекленеющий взгляд. Дело было дрянь, льда в каменном мешке не нашлось, и с минуты на минуту могла появиться Деа.