Книга Сталь и пепел, страница 83 – Дмитрий Ворон

Наступила тишина. Потом Коршун медленно, как будто с трудом, поставил кружку на стол.

— Ты… поднял шум, — произнес он, и в его тихом голосе закипела ярость. Не крик, а сдавленное, шипящее бешенство. — Тебя засекли! На тебя вышли дозоры, черт тебя дери! Я посылал тебя как тень, а ты устроил в лесу побоище! Теперь они знают, что мы рыщем в том секторе! Они усилят охрану, перекроют подходы! Ты сжег точку наблюдения!

Его слова висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. По всем канонам разведки я совершил грубейшую ошибку. Привлек внимание. Сжег себя как агента в этом районе. Рогар смотрел на меня с немым вопросом, Сова — с холодной отстраненностью. Я выдержал взгляд Коршуна, не опуская глаз. Внутри все было спокойно, как в центре циклона.

— Да, — согласился я так же тихо. — Шум поднялся. На меня вышли дозоры.

Я сделал шаг вперед и положил палец не на ту точку, где был склад, а на другую, на своей, штабной карте. Примерно в пяти километрах северо-восточнее.

— Их основной наблюдательный пост, по нашим старым данным, был здесь. У Чертова Камня. — Я посмотрел на Сова, тот едва кивнул — подтверждение. — Чтобы так быстро отреагировать на шум у «Клыка», выйти на меня готовым дозором, им нужно было быть уже в этом районе. Значит, они сместились. Или выставили передовой пост.

Я перевел палец обратно, к «Клыку».

— Их дозор пришел сюда. С северо-востока. Быстро и целенаправленно. Это не случайный патруль. Это реакция на угрозу в районе их нового или временного объекта. Они вышли из-за шума… — Я снова поднял взгляд на Коршуна. — …потому что шум был слишком близко к тому, что они сейчас реально охраняют. А их старая, известная нам застава у Чертова Камня… — я отчертил пальцем линию на карте, — …теперь, на следующие сутки-двое, пока они не перегруппируются и не поймут, что это была «всего лишь» атака зверя, — наиболее вероятно, ослаблена. Или пуста. Они стянули людей на новую угрозу. Мою. Вернее, шум, который я спровоцировал.

В бараке воцарилась мертвая тишина. Коршун смотрел то на карту, то на меня. Его ярость не утихла, но в ней появилась трещина, заполняемая холодным, изумленным расчетом. Он видел не провал. Он видел… ход. Грязный, рискованный, не по уставу, но ход.

Рогар первый нарушил тишину. Глубокий, раскатистый хохот вырвался из его груди.

— Хитро, черт возьми! — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Ты не убегал от шума. Ты его использовал как приманку! Нащупал их новую чувствительную точку и дернул за ниточку, чтобы посмотреть, откуда прибегут крысы!

Сова медленно кивнул, его прозрачные глаза блеснули.

— Логично. Шум был локализован. Они отреагировали с определенного направления. Значит, их база — там. А старый пост… да, мог оголиться.

Коршун молчал еще несколько секунд, его мозг, отточенный годами полевой работы, прокручивал схему. Он ненавидел непредсказуемость. Ненавидел самодеятельность. Но он боготворил результат. А результат был перед ним: не просто информация о трупах и печатке (это было ценно), а динамическая картина. Понимание смещения вражеских сил. И главное — выявленная, проверенная брешью в их обороне.

— Риск был запредельным, — наконец выдохнул он, и в его голосе уже не было ярости. Была усталость и смутное, нежеланное уважение. — Один к одному, в лесу, против троих… И эта история со зверем. Слишком много случайностей.