Книга Сталь и пепел, страница 96 – Дмитрий Ворон

— Не опозорь, — буркнул он, отводя глаза, и вернулся на свое место.

Я взял флягу. Кожа была теплой от его руки. Я отпил. Напиток горел в горле, но согревал изнутри, притупляя остаточную дрожь в руках. Я смотрел на этих людей: на угрюмого силача Рогара, на хладнокровного, зоркого Сова, на молчаливого, все понимающего Крота, на старого, уставшего, но все еще опасного Коршуна. Эти люди не были моими друзьями. У нас не было общих воспоминаний, общих идеалов. Но у нас было общее дело. Общая грязь на сапогах. Общая опасность за частоколом. И теперь — общая кружка. И общий враг, который скрывался не только в лесу Фалькенхара, но и в собственных рядах.

Впервые за все время в этом теле, в этом аду, я почувствовал не просто обязанность выполнить долг Лирэна. Я почувствовал связь. Тонкую, прочную, как стальной трос, связь братства по оружию. Я был им нужен. И — что удивительнее — они стали нужны мне. Не как инструменты. Как… точка опоры. Как тыл. Как те, кто прикроет спину, не задавая лишних вопросов.

— За взвод, — сказал я тихо, поднимая флягу Коршуна. — За то, чтобы видеть дальше и бить точнее.

— За взвод! — рявкнул Рогар, и остальные, даже Сова, хрипло поддержали.

Мы пили. Разговор потек медленно, о незначительном — о погоде, о еде, о глупых выходках пехоты. Никто больше не касался темы Борова или «Тихой Воды». Это было уже в прошлом. Было настоящее — тепло огня (Рогар растопил маленькую железную печурку), крепкий напиток и редкое, трудное чувство безопасности среди своих.

Позже, когда пиво было допито и разговор затих, я вышел из барака подышать. Ночь была холодной и звездной. Я стоял, опершись о стену, и смотрел на черный силуэт леса за частоколом. И тогда, откуда-то из густой тени кустов у самой стены, донесся тихий, почти неосязаемый звук. Не рык. Не шипение. Глухое, удовлетворенное урчание, похожее на мурлыканье огромного кота. Оно прозвучало один раз и стихло.

Я не обернулся. Не стал искать в темноте знакомые золотые глаза. Я просто слегка кивнул в сторону леса, угол рта дрогнул в подобии улыбки. Он тоже был здесь. На своем посту. Наш немой страж. Часть этого нового, странного, но прочного братства, которое возникло не по уставу, а по необходимости и взаимному уважению. Братства, в котором были люди, зверь, и тень между ними, ставшая связующей нитью.

Информация пришла не с неба, а из грязи и молчания. Крот, три дня проползавший по окраинам фалькенхарского опорного пункта «Крепость», принес не просто наблюдения. Он принес расписание. Как песочные часы, отсчитывающее время между сменой караулов, прибытием обозов и, что было ключевым, визитами офицера связи.

Это был не полевой командир. Капитан Вернер фон Хальтер служил в штабе, был писакой и курьером, отвечал за координацию между «Крепостью» и тыловыми складами. Он ездил на легкой, быстрой коляске, запряженной парой лошадей, в сопровождении всего двух всадников. Ценный «язык» с головой, полной не тактических, а административных секретов: графики поставок, пароли, имена, уровень снабжения и боевого духа гарнизонов. Для командования Хертцена это был бы кладезь.

Приказ Коршуна был лаконичен: взять живым. Тише воды, ниже травы.

Классический вариант — засада на лесной дороге. Выкосить охрану, схватить офицера. Но в этом был ряд изъянов. Шум. Возможность случайного убийства цели в перестрелке. И главное — немедленное понимание врагом, что это диверсия. Офицер связи не пропадает бесследно. Его исчезновение мгновенно поднимет тревогу, заставит менять все коды и маршруты. Нам нужен был не просто пленный. Нам нужна была пауза. Время, пока враг будет ломать голову над несчастным случаем, а не искать виновных.