Книга Эхо Квикторн и Золото Дракона, страница 14 – Алекс Инглиш

Флора поймала её взгляд и усмехнулась, и в животе Эхо внезапно заплескалось раздражение. Она не была принцессой – она была пираткой. И она всем это докажет, как только придумает, как это сделать.

Следующим утром Эхо проснулась от пения птиц и кваканья жаб. Она потянулась, сбросила одеяло и выбралась из койки, подхватив сонного Гилберта и усадив его на шею. Было рано, пять склянок по корабельным часам, и воздушный корабль всё ещё спал. Доски под ногами содрогались от громкого храпа со всех сторон.

Когда девочка встала с кровати, Гораций зашевелился в гамаке, который они соорудили для него в каюте Эхо.

— Куда ты идёшь? – прошептал он.

— Наверх, чтобы встретить рассвет. Я это каждое утро делаю. Хочешь пойти?

Пока они поднимались на палубу, девчонка заглянула в каюту своей матери. Лил лежала на койке под одеялами с черепом и скрещёнными костями, одна рука была закинута за голову, а другая сжимала кортик. Копна тёмных кудрей была заплетена в толстую косу, которая свисала с края койки. Капитан дёрнулась, но не проснулась. Эхо улыбнулась и взобралась по лестнице, Гораций последовал за ней. Девочка отодвинула засовы люка, откинула крышку и, довольная, вздрогнула от порыва прохладного утреннего воздуха.

Наверху, на палубе, пение птиц, казалось, было ещё громче. Эхо пересекла палубу, стараясь не поскользнуться на тонком слое росы, покрывавшей доски под ногами. Небо было бледно-сиреневым, только что проснувшимся, и пальмы тихо шелестели безо всякого ветра. От бухты, где они были пришвартованы, Эхо могла видеть, что Сонные Пальмы всё ещё погружены во тьму. Только рыбаки поднялись раньше девочки, их дирижабли казались крошечными точками на горизонте. Казалось, все остальные в мире ещё спали.

— Я люблю это утреннее время, – прошептала девочка. – Такое чувство, что это всё вокруг только наше.

— Потрясающе, – сказал Гораций.

Гилберт, который прильнул к плечу Эхо, открыл один сонный глаз, моргнул, зевнул и снова его закрыл. Пиратка ухмыльнулась. День впереди казался до краёв полным возможностей, широких и нетронутых. Девочка развернула корабельную верёвочную лестницу и спустила её вниз по корпусу, пока конец с мягким стуком не упал на песок внизу.

— Подожди, что это? – спросил Гораций.

Эхо прищурилась, вглядываясь в том направлении, куда он показывал. Прямо над пальмами к ним приближалась крошечная чёрная точка. Девочка прикрыла глаза рукой. С такого расстояния она была похожа на почтового голубя.

— Но кто это мог послать нам сообщение? – спросила она.

Глаза принца сверкнули.

— Возможно, это последние новости о жуках-вонючках от профессора!

— Надеюсь, это только сообщение, а не сам вонючка, – сказала Эхо, сморщив нос. Она подбежала к фальшборту^[11] и высунулась наружу, готовясь поймать птицу. Но когда та приблизилась, девочка поняла, что это вовсе не почтовый голубь. Это действительно была механическая птица, но намного крупнее, с длинным хвостом и клювом, изогнутым наподобие серпа. Когда птица приблизилась, её металлическое оперение сверкнуло алым в лучах раннего утреннего солнца.

— Кажется, это… попугай, – сказала Эхо.

— Похоже, ты права, – подтвердил Гораций, прищурившись. – Но почтовый попугай? Как странно!

Девочка отшатнулась назад, когда птица зависла над навигационным пунктом «Алой Маргарет» – металлическим передатчиком, который позволял принимать почтовых голубей, где бы они ни находились. Через мгновение механические глаза попугая с жужжанием сфокусировались, когда она приблизила изображение сначала Горация, затем Эхо. Раздался тихий звуковой сигнал, и птица устремилась вниз, к девочке.