Книга Эхо Квикторн и Великое Запределье, страница 110 – Алекс Инглиш

— Им это и не понадобится! – крикнула Эхо в ответ. – Мы вернёмся через за́мок!

Она выбежала из зала и вернулась в полумрак коридоров, Лил и остальные помчались за ней.

— Что ты делаешь? – позвала её Лил.

Но искра тлела, разгоралась, разжигая бушующий костёр внутри Эхо, который невозможно было погасить.

— Помнишь, как мой отец хотел открыть врата и позволить жителям Локфорта выйти в мир? – Она ненадолго замолчала, пока открывала одну из камер. – Вот, – сказала она, бросая связку ключей пучеглазому узнику, – выпусти остальных и следуй за нами.

— Эхо, я всё ещё не понимаю, – сказала Лил, когда Эхо зашагала дальше по коридору.

— Ты сказала, что хочешь закончить то, что он начал.

— А как же пророчество? – спросила Лил. – Люди в него верят. Неважно, что скажем ты или я. Они не уйдут, пока пророчество не исполнится, а это невозможно.

Эхо покачала головой:

— Нет ничего невозможного. Какой сегодня день?

Лил пожала плечами:

— Понятия не имею.

— Кто-нибудь здесь знает? – спросила она небесных пиратов.

Все посмотрели друг на друга и покачали головами. Эхо подбежала к прутьям ближайшей запертой камеры и задребезжала ими.

— Эй! – закричала она. – Эй, ты!

Женщина внутри подняла голову с того места, где лежала.

— Что такое? – проворчала она.

— Какой сегодня день?

— Не знаю. Пятнадцатое? Церемония Врат, не так ли?

— Нет, я имею в виду день недели. – Эхо раздражённо переступила с ноги на ногу.

— Ну, – женщина посчитала на пальцах, – я здесь три дня. А вечером, перед тем как я попала сюда, у меня были пельмени на ужин, и я всегда ем пельмени по четвергам, так что получается…

— Воскресенье, – перебила Эхо, её сердце бешено стучало. – Воскресная ночь. – Идеи вихрем проносились в её голове. Волчья дочь, дракон, вторник, кровь. Странным образом они соединялись во что-то цельное.

— Но… Но, Эхо, даже ты не можешь устроить вторник в воскресный вечер, – пролепетал Гораций.

— Разве? – Эхо сунула руку в карман, достала почтового голубя и побежала обратно к жёлобу.

— Что ты делаешь? – крикнул Гораций ей вслед.

— Отправляю сообщение! – прокричала Эхо через плечо в ответ.

Она нацарапала записку на листке бумаги, покрутила циферблаты, чтобы задать координаты, и запустила маленькую птичку в жёлоб. Жужжание механических крыльев стихло, когда он исчез в темноте.

— Я только надеюсь, что у нас хватит времени, – пробормотала она себе под нос, захлопывая крышку люка. Затем помчалась обратно по коридору, едва не врезавшись в Горация, идущего ей навстречу. – Идём, – сказала она. – Нам в эту сторону.

— Эхо, что ты делаешь? – воскликнул Гораций, в ужасе глядя на узников, выбирающихся из камер. – Другого выхода из подземелий нет, ты же знаешь!

Эхо продолжала идти.

— Конечно, есть.

Гораций покачал головой:

— Я, наверное, миллион раз смотрел на карту отца. Единственные выходы – это жёлоб для изгнания и церемониальные ворота, а они заперты.

Эхо на мгновение остановилось.

— Как мы сюда попали?

— Нас провели через церемониальные ворота.

— В первый раз.

— Через кухни, – сказал Гораций. Его лицо исказилось от ужаса. – Но мы не можем выйти этим путём. Нас слишком много. Кто-нибудь заметит!

Эхо улыбнулась.

— Мне всё равно, заметит ли нас кто-нибудь. Сейчас не время прятаться. Пора отстаивать наши позиции.