Книга Маг – хранитель Слова, страница 117 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

Для себя Вайс назвал трансформирующихся адептов «шреколаками». Уж очень они напоминали незадачливого людоеда Шрека из одноимённого мультфильма.

В то время, как её адепты меняли внешность и явно готовились к бою, Божена Николаевна делал быстрые пассы руками, словно сплетала вокруг себя невидимую сеть. Истинное зрение показало Вальдемару, что вокруг ведьмы возникает плотный защитный кокон. Слишком надёжный для её уровня владения волшебством. Как будто кто-то подпитывает её Силой. Однако Божена Голенко интересовала Корделию в последнюю очередь.

— Ах, вот вы как! – процедила она сквозь зубы, толкая волну магии перед собой. – Получайте!

Женщин-адептов едва не впечатало в стену. Сила, словно буря, рвала и трепала их. Седые волосы разметались, словно ореол, окружающий светило. Через мгновение лопнула, разлезлась в лоскуты и одежда. Проглянули дряблые старческие тела, белёсые, как брюхо дохлой рыбы. Вайс поморщился, но брезгливость слишком быстро сменилась удивлением. Человеческая кожа лопнула и улетела следом за остатками одежды.

У стены стояли два демона.

Точнее, демонессы. Первичные половые признаки, ничем не прикрытые теперь, не давали ни малейшего шанса на ошибку. Выше пояса они не отличались от обычных женщин. Ну, разве что пышными формами без следов вмешательства пластической хирургии. Лица красивые, но злые. Между тёмных губ проглядывали заострённые, как у акул, зубы. Глаза горели алым пламенем. Длинные чёрные ногти загибались, как рыболовные крюки. А вот ниже пояса туловище той, что стояла справа, переходило в пёстрое змеиное – синие, зелёные и бурые пятна соединялись в изощрённый узор. Чешуя сверкала и переливалась в свете факелов. Вторая же от пупка и ниже была огненным вихрем. Нечто подобное Вальдемар предполагал увидеть, если повстречает ифрита.

— Махаллет! Наама! – воскликнула Корделия. – Вы что здесь забыли?

Демонессы не ответили. Одна из них злобно зашипела, а вторая плюнула пламенем.

Сгусток огня устремился к магичке, но мощная струя воды, как из брандспойта, встретила его на полпути, отбросила и затушила.

Вайс оглянулся.

Профессор закинул гитару за спину и бормотал вполголоса:

— И вроде нечего сказать, и дождь стучит невыносимо.

Гитаре нечего играть, измученной табачным дымом,

Но где-то там, в глуши души, среди развалин Карфагена

Строфа забытая дрожит – она безвольна и бесценна:

С его ладней била кристально-чистая вода, тесня обеих демониц.

Магия Корделии, наконец, достигла тумбочки, которая разлетелась даже не в щепки, а в труху, в те самые древесно-стружечные опилки, из которых была сделана много лет назад. Книга, скрывавшаяся в ней, зависла в воздухе. Самый обычный словарь – потрёпанная обложка цвета тёмной бирюзы, желтоватая бумага. Надпись некогда золотистыми, но частично стёртыми, литерами: «Орфографический словарь русского языка». И сложная завитушка под ней. Но недолго она сохраняла этот вид, задрожав и превратившись в знакомую уже книгу Ансельма де Турье в кожаном переплёте.

Вайс кинулся к ней, наступая на спины лежавших ничком поэтов.

— Я не виновата, Вальдемар Карлович! – донёсся до него отчаянный крик Божены Голенко. – Меня подставили!

«Кто бы сомневался?» – подумал маг-хранитель, сосредоточившись на том, чтобы не соскользнуть с очередного адепта поэзии. Трость он использовал, как балансир.