Книга Маг – хранитель Слова, страница 8 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

На несколько мгновений ощутимо похолодало. Будто открыли дверь из жарко натопленной избы на мороз.

Вайс оглянулся, чтобы посмотреть на реакцию спутника.

— Ты тоже это почувствовал? – хмурился Исаев, настороженно оглядываясь.

— Значит, не ошибся. Похоже, мы переместились в другую брамфатуру.

— Похоже.

Вальдемар постукал тростью по стенкам.

— А кажется, будто ничего не изменилось.

— Нам часто так кажется. Ты чего хотел?

— Ну, не знаю… Может быть, оказаться в хрустальном гроте. Хотя, если честно, не хотел.

— Я тоже, – грустно улыбнулся профессор. – В той норе, во тьме печальной, грот качается хрустальный… Пойдём дальше или возвращаемся?

— Не хочу тебя расстраивать… – Вайс опустился на одно колено. – Но точки сопряжения многовекторны. Мы можем не попасть обратно.

— Но куда-то всё равно должны попасть?

— Конечно. Ибо в ничего из чего-то не приходят. Миры множественны, но вещественны. Не бывает не мира-пустоты, не мира-вакуума.

— Тогда нужно идти вперёд, а то у меня колени болят стоять на одном месте. А по дороге я расскажу тебе свою теорию миров.

— Да ты мне её уже добрый десяток раз рассказывал, – усмехнулся Вайс, поднимаясь. – Пойдём! Нас ждут великие дела!

Они двинулись дальше. Шагов через сто серый цвет горной породы по сторонам сменился на розовый с вкраплениями-блёстками.

— Это что было? – не оглядываясь, спросил Вальдемар. – Твоя работа?

— Моя, – в голосе Исаева звучали нотки самодовольства. – Мир таков, каким мы его описываем словами. Слово первично, материя вторична.

— Неогегельянством попахивает…

— Копай глубже.

— В начале было Слово?

— Именно так. Но не просто Слово, а Логос. Логос можно переводить, как «слово», «высказывание», но и как «понятие», «смысл». Древние не разделяли слово и смысл, а уж древние знали толк в магии.

— Вполне допускаю. Я бы много отдал за то, чтобы изучить первоисточники эллинской магии или, скажем, шумерской.

— Ответы нужно искать в эпосе. Древние – те ещё хитрецы. Саму суть тайного знания они не записывали. Устно передавали.

— При помощи логоса.

— Вот именно.

— Ну, допустим, слово всё определяет… – продолжал рассуждать Вайс. – Тогда почему описал наш коридор словом ты, а я тоже его вижу?

— Потому что я так захотел.

— А ты опасен, профессор.

— Очень опасен. Но для врагов.

— А почему бы тебе не описать словом, то есть логосом, что у ВСУ^[3] все автоматы картонные, а пушки из папье-маше?

— Я-то опишу… Но несколько миллионов человек ежедневно описывают оружие своим логосом, как смертоносное и вполне реальное. Мир словесен, но словесный мир воплощаем в материальность. Плетью обуха не перешибёшь.

Свернув за очередной поворот, они оказались в высоком коридоре со сводчатым потолком. Вайс, хитро прищурившись, подкрутил ус.

— Твоя работа? – спросил профессор.

— Моя, – самодовольно ответил Вальдемар. – Тоже кой-чего умеем.

— Главное, не переусердствуй, а то будет, как в твоих книжках.

— Как в моих книжках, сам не хочу, – передёрнулся Вайс, автор бестселлера «Последний вампир Ойкумены» и трилогии «Эльфы приходят в полночь». – Мы там не выживем даже с нашими навыками.

— Что же ты книги такие ужасные придумываешь?

— Читатель хочет, чтобы ему щекотали нервы. Читатель вправе за свои деньги получить желаемое… – Вайс, только что беспечно болтавший, насторожился. – Внимание!