Онлайн книга «Сердце менестреля»
|
Прана Леаха взмахнула кружевным платком. На помост поднялся глашатай. Желтый полукафтан обтягивал круглое брюшко, безбородое лицо покраснело от натуги, когда он, развернув пергаментный свиток, принялся выкрикивать приговор Лансу альт Грегору из Дома Багряной Розы. Как и предполагал Регнар, одним убийством в пьяном угаре дело не обошлось. Менестрелю вменили в вину и участие в заговоре баронессы Кларины из Дома Сапфирного Солнца, и связи с браккарской разведкой, и деяния, порочащие честь и достоинство благородного прана, и предумышленное убийство его светлости Гворра. На взгляд Регнара, большая часть этих обвинений рассыпалась бы, как песчаный замок, после первой же попытки тщательно их обмозговать. Когда красавица баронесса подбирала бретеров для осуществления своего замысла, Ланс уже сидел в темнице. Это раз. Вряд ли в Аркайле нашелся бы человек, ненавидевший браккарцев больше, чем знаменитый менестрель. Не говоря уже о заочном приговоре, который вынес ему король Ак-Орр тер Шейл. Это два. Ну, и насчет предумышленного убийства… Любой, кто мало-мальски знал альт Грегора, должен был понимать, что он бросил бы прану Гворру перчатку, невзирая на то положение в державе, что занимал Дом Черного Единорога, но не подкарауливал бы в подворотне. Это три. Единственное, против чего маг-музыкант не смог бы возразить, предложи ему кто-нибудь выступить в защиту Ланса, так это против деяний, порочащих честь и достоинство дворянина. Что есть, то есть. Пьянки, кутежи, трактирные драки, увлечение всеми женщинами без разбора, будь то баронесса или шлюха из портового квартала. Хотя множеству пранов подобная жизнь сходила с рук, не приводя на плаху. Перечислив многочисленные преступления менестреля, толстенький глашатай дал себе небольшую передышку, а собравшимся людям – возможность осознать глубину той бездны, куда скатился некогда талантливый музыкант альт Грегор. Потом торжественно провозгласил приговор: — За многочисленные преступления против нравственности и морали, а также за умерщвление путем удара кинжалом правителя Аркайла, его светлости Гворра из Дома Черного Единорога дворянин Ланс альт Грегор из Дома Багряной Розы приговаривается к повешению! «Ничего себе! – возмутился Регнар. – Как простолюдина? Да это же для Ланса хуже смерти!» — Однако, – продолжал толстяк, – в ходе следствия выяснилось, что вышеупомянутый Ланс альт Грегор искренне раскаивается в содеянном и готов признать свою вину. Толпа зашумела, заволновалась. Глашатай жестом пригласил Ланса к краю помоста. Менестрель набрал полную грудь воздуха, шагнул вперед. Несколько мгновений помедлил, вопреки своему обыкновению пристально разглядывая лица в толпе. Кого он искал? Уж точно не Регнара, поскольку скользнул по нему взглядом, не задерживаясь, и, кажется, даже не понял, что видел последний раз друга. — Почтенные горожане Аркайла, мещане и высокородные праны, ваша светлость, герцог Айден, ваше святейшество и все, кто меня слышит! – Голос альт Грегора никогда не отличался силой и особой красотой – хрипловатый и, по отзывам многих, излишне высокий. Но Ланс немало командовал наемниками, участвовал в десятках сражений и легко перекрывал шум схватки, даже не прибегая к крику. Справился он и с простором площади. Тем более едва менестрель открыл рот, как все смолкли. – Перед лицом герцога нашего и архиепископа нашего я признаюсь в убийстве его светлости Гворра Аркайлского. Все знают, полтора года назад мы крепко повздорили. Когда я повстречал его светлость в трактире, старые обиды взыграли с новой силой. Я был пьян. Его светлость тоже хлебнул вина. Мы повздорили, и я убил его. Но я не опорочил дворянскую честь. Это был поединок. К несчастью, без свидетелей и секундантов. Понимаю, что прощения мне не суждено. Поэтому прошу лишь об одном – позвольте мне умереть как дворянину. |