Книга Сердце менестреля, страница 126 – Владислав Русанов

Собравшиеся на площади аркайлцы хранили удивленное молчание. Такого признания вот уже много лет не слышали ни от одного осужденного. Коэл, задрав голову, удивленно глянул на друга. Слова менестреля и для него стали неожиданностью.

Прана Леаха победоносно оглядела стоявших на крыльце собора пранов из Великих Домов и снова махнула платочком.

— Учитывая чистосердечное раскаяние осужденного, – как по писаному понес глашатай, – признание своей вины, а также благодаря мягкосердечию его светлости герцога Айдена из Дома Черного Единорога повешение Ланса альт Грегора из Дома Багряной Розы заменяется на усекновение головы палаческим топором при стечении народа в назидание будущим поколениям честных аркайлцев.

К тому времени Ланс уже справился с застежками колета и стоял в одной рубашке, слегка ежась от холода. Весна весной, но в тени еще лежал снег, а корабли из гавани пока не рисковали отдавать швартовые, опасаясь столкновения с льдинами в открытом море. Менестрель терпеливо ждал, вдыхая полной грудью свежий воздух. После затхлой вони подземелья он казался божественно ароматным и кристально чистым.

Под конец глашатай приберег ритуальные вопросы, которые всегда завершали приговор, но раньше – по крайней мере на памяти Регнара – всегда зачитывались скороговоркой.

— Не согласится ли правитель Аркайла, благородный герцог Айден, помиловать преступника?

Его светлость ковырялся в носу, пока мать не толкнула его локтем под ребро, а потом испуганно завертел головой. С большой натяжкой его движение можно было воспринять как отказ.

— Не соблаговолит ли архиепископ Аркайла, его высокопреосвященство, благочестивый Гурвик, взять преступника под опеку Церкви и тем самым дать ему помилование?

Пастырь с таким негодованием замахал посохом, что едва не сбил с собственной головы лиловую скуфейку.

— Не найдется ли честная женщина, родившая подряд семерых сыновей, которая бы высказалась в пользу преступника и тем самым спасла его от казни?

Зеваки заволновались, переглядываясь, но никто не подал голос. И правда, откуда среди горожан взяться столь почтенной хозяйке? Здесь женщины давно уже столько не рожали. А селяне не приезжали в город разговляться – им было хорошо и в окружении ближайших соседей.

Ланс потряс головой и улыбнулся. Его, очевидно, развлекала эта забава. Во всяком случае, видимого нетерпения менестрель не выказывал.

— Не найдется ли честная девица, – напоследок провозгласил толстяк в желтом полукафтане, – готовая объявить этого человека своим мужем и тем самым спасти его от неизбежной смерти?

Толпа притихла. Все, в том числе и сам Регнар, уже давным-давно позабыли об этом старинном праве. С чего бы глашатаю так громко и четко выкрикнуть его? И почему взволнованно кусает губы Коэл? Маг-музыкант оглянулся на паперть собора. Братья-бароны из Дома Охряного Змея перешептывались. Эйлия альт Ставос подался вперед, а Мариза повисла у него на рукаве, буравя умоляющим взглядом. Прана Леаха хватала ртом воздух, как выброшенный на берег морской окунь, и явно намеревалась отдать приказ побыстрее заканчивать церемонии.

— Я! Я готова! – вдруг раздался прерывающийся от волнения голос.

Кто это кричал, Регнар не разглядел за спинами и затылками горожан.

Но по знаку капитана альт Террила двое стражников шагнули вперед и подхватили женщину под локти. Миг, и она стояла на помосте рядом с Лансом.