Книга Слова Королей и Пророков, страница 105 – Шона Лоулес

Этим вечером я надела свое лучшее шелковое платье и меховую накидку. Раз уж теперь я выглядела как и подобало женщине моего возраста, я могла позволить себе носить любые украшения. Королеве гусынь дозволялось блистать так ярко, как она того желала. Я готовилась к пиру в честь Лунаса в полной уверенности, что прослыву самой роскошной королевой во всей истории Манстера. На праздник прибыл любимый рифмач Бриана, и я передала ему пять золотых монет с ликом Ситрика, чтобы он сочинил обо мне стихи.

Я взглянула на свое отражение в последний раз. Мои щеки чуть порозовели, и я приложила к задней части шеи влажную ткань, чтобы унять этот румянец. «Ну же, Гормлат, успокойся».

На самом деле больше всего меня сейчас волновали не поэзия, не пир и даже не драгоценности. Нет, я предвкушала встречу с Малмордой и долгожданную победу над братом. Ему придется весь вечер томиться в ожидании подходящей возможности спросить, как же мне удалось изменить собственную внешность. Ох, как же его это обозлит! Брат будет смеяться и улыбаться, глазеть на красивых женщин и потягивать вино – но все это время он будет думать лишь обо мне.

По моим рукам и пальцам пробежала вспышка жара. Я швырнула тряпку в сторону, изо всех сил сжала кулаки и начала глубоко дышать, пока чары огня не отступили. Вся моя радость бесследно испарилась. Пора было положить этому конец. С тех самых пор как я поглотила дар ведьмы, управлять колдовским огнем становилось все сложнее и сложнее. Он так и норовил вырваться наружу в самый неподходящий момент. На прошлой неделе я сперва опалила свое платье, а днем позже подожгла одеяло. Когда мать учила меня огненным чарам, она буквально вдолбила в меня необходимость тщательно контролировать их применение. К тому моменту, как я вышла за Амлафа, я уже умела призывать и подавлять огонь в мгновение ока. Корабль Онгвен я уничтожила в момент слабости, но слишком уж она меня тогда обозлила. А теперь же, теперь… Я чувствовала, как пылающий огонь то и дело подбирался к самым кончикам пальцев без всякой причины, и мне стоило огромных усилий отгонять его прочь. Впредь так продолжаться не может.

Возможно, причиной тому был ребенок. Я погладила свой огромный живот, и в тот самый момент, как мой палец коснулся кожи, ребенок пошевелился, словно подтверждая мое предположение. У меня не получалось ни управлять волшебным огнем, ни усмирить желчь, поднимавшуюся к горлу с каждым движением плода. Все это со мной… просто происходило.

«Оправдания – удел слабаков, Гормлат».

В памяти возникли отголоски давних слов матери. Я почти почувствовала, как ее ладонь бьет меня по щеке. Как же я ненавидела ее в те дни. Ее жестокие наказания, суровые взгляды и холодные слова всякий раз заставляли меня чувствовать, что я ни на что не гожусь. Теперь я понимала, отчего она так поступала. Каждая ошибка могла оказаться роковой. Мне следовало управлять своим телом и подавить бушующее в нем пламя, а затем выучиться ведьминским чарам. Тот монах, Томас, так и не вернулся в дун Бриана Бору. Либо он потерял мой след, либо меня защищали высокие стены Киллало. Так или иначе, уходить из дуна прямо сейчас я никак не могла.

Доковыляв до стола, я взглянула на украденный нож. «Кинжал даров» – так я теперь его называла. Сначала я надежно спрятала его у себя в покоях, но мной постоянно овладевало желание полюбоваться острым клинком. Глядя на него, я видела отражение собственных глаз – глубоких, темных, золотых. В конце концов я перестала расставаться с кинжалом и убрала его под ящик с драгоценностями, чтобы время от времени смотреть на него и улыбаться. Орле я поведала, что это был старый подарок от Амлафа, и наказала никому о нем не говорить. Пока она держала слово.