Книга Слова Королей и Пророков, страница 38 – Шона Лоулес

Глуниарну Лукреция была по нраву. Я смутно припоминала, что пару раз он с ней спал, но, с другой стороны, через его постель прошло столько рабынь, что наверняка ни о чем судить было нельзя.

Я чуть наклонилась к Бриану:

— А когда твой родич брал Лукрецию в жены, он знал, что она рабыня?

— Да.

— И ты позволил браку состояться?

— Лукреция не всегда была рабыней, и как только она оказалась в границах Манстера, она вновь обрела свободу. Кроме того, у Даихи была и своя голова на плечах. Не мое дело указывать ему, на ком жениться, а на ком – нет.

— Наверное, ты прав, – согласилась я.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Разве твоя собственная мать не была рабыней?

— Была.

Бриан снисходительно фыркнул. И как только, мол, у меня хватило наглости жаловаться, что его родич женился на рабыне, когда невольницей была моя собственная мать? Хотела бы я рассказать ему правду. Да, моя мать предстала перед моим будущим отцом в обличье рабыни, но на самом деле она была фоморской принцессой. Ее неописуемая красота покорила сердце и разум короля Ленстера, даже несмотря на невольничьи лохмотья. Может, эта Лукреция и была хороша собой, но тягаться с моей матерью ей было не под силу.

Чуть подумав, я решила, что низкое происхождение матери могло сыграть мне на руку и расположить ко мне Бриана. Рабство было уделом викингов: король Манстера и его родичи считали себя выше этого. Ирландцы вообще были теми еще лицемерами в отношении рабов, но я рассчитывала завоевать симпатию нового мужа, а потому не стала упоминать о том, что меховые плащи, добытые его вождями в Дублине, были куплены за счет так называемого «налога на рабов», который платили на каждом рынке.

— Похоже, вчерашний пир пришелся всем по душе, – заметила я с широкой искренней улыбкой. – А тебе самому понравилось?

Он кивнул, уделяя куда больше внимания завтраку, чем собственной жене.

— Что, голова болит поутру?

— Нет.

— Да, так я и думала, – снова улыбнулась я. – Злоупотребляют только глупцы.

Король сдержанно кивнул в знак согласия, но от меня не укрылось, что его мысли были по-прежнему сосредоточены на чем-то другом. Чем же привлечь его внимание? Он ведь до сих пор не взглянул на меня как следует и уж точно не успел разглядеть три седые пряди, вплетенные в мои кудри.

— Орла упомянула, что на пиру в честь Имболка у нас будет еще больше гостей. Сколько же именно?

— Пятьдесят или около того. Не волнуйся, они не задержатся в дуне надолго.

— И по какому случаю они к нам пожалуют?

— Чтобы я мог их подготовить.

— К чему же?

— К известию, что Ситрик и дублинцы отпразднуют ближайший Лунаса с нами в Киллало.

Я едва не подавилась ячменной лепешкой.

— К нам приедет Ситрик?

— Мурха считает, что мы должны как можно скорее посеять семена дружбы и не позволить поражению стать для дублинцев опасной гниющей раной. Моим воинам это пришлось не по нраву, но, кажется, я сумел объяснить, зачем все это затеял. А вот королей убедить будет куда сложнее.

Бриан повернулся ко мне и наконец-то скользнул по мне взглядом.

— Тебе будет приятно повидаться с сыном, Гормлат, а мне – с дочерью. С обеими дочерями.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить имя его младшего ребенка.

— Бейвин тоже вернется домой? Я думала, ее отдали на воспитание Шехналлу.

— Это так, но я попросил его отпустить Бейвин к нам в гости. Надеюсь, что она успеет повидаться со Слойне: мои девочки друг в друге души не чают.