Книга Слова Королей и Пророков, страница 56 – Шона Лоулес

— Нет, ничего.

— Да быть того не может, – хмыкнула я. – Говорят, священники называют ее прокаженной. Наверняка и брат Томас того же мнения. Только представьте, что он расскажет, когда его спросят о гостеприимстве короля Бриана Бору. Грешникам, мол, дозволяют ухаживать за гостями!

Люди, сидевшие вокруг, неуверенно поглядели друг на друга, но король Бриан только закатил глаза, и это вызвало у меня еще больше раздражения. Да, он женился на мне из чувства долга, чтобы приструнить Ситрика. Да, мы не питали друг к другу теплых чувств. И тем не менее он предпочитал мне эту жалкую уродину? Я не собиралась мириться со столь оскорбительным неуважением к моему мнению. Хватит уже притворяться доброй и кроткой.

Наклонившись вперед и вздернув нос, я взглянула Бриану в глаза.

— Я требую, чтобы ты от нее избавился. Больше не желаю ее здесь видеть. Ее проклял сам Господь. – Я огляделась по сторонам в поисках свободной прислуги и заметила Марию, которая только что поставила перед гостями миски с подливой. – Мария! Как только лекарша закончит помогать монаху и его спутницам, сходи и помой дом Слойне. Не хватало еще, чтобы кто-то спал на простынях, к которым прикасалась Фоула.

Мария нерешительно покосилась на короля.

— Ну-ка живо. – Я щелкнула пальцами. – Я – твоя королева. Делай как велено.

Мурха едва заметно кивнул девчонке:

— В покоях Слойне нужно прибраться, но лишь потому, что туда заходили посторонние, у одного из которых шла кровь. Фоула здесь ни при чем.

Покраснев до ушей, Мария поспешно выбежала наружу.

Да как она смела воспротивиться моему приказу! Эта дочь рабыни такого о себе возомнила, что решила отказать самой королеве. А Мурха как посмел мне перечить? Впрочем, он все же приказал помыть покои – просто у него не хватало духу признать, что Фоула отвращала его не меньше, чем меня. Все эти манстерцы поголовно славились странной скромностью, которую я сама терпеть не могла.

— Ты же знаешь, что я права, – шепнула я Мурхе.

— Нет. Ты не права. – И он повернулся ко мне спиной, чтобы поговорить с отцом и братом. – Как тебе этот монах, Тейг?

— Как по мне, слишком уж он подозрительный, – встряла я прежде, чем Бриан или его второй сын успели открыть рот. Пусть знают, как пренебрегать мной в моих собственных владениях. – Когда он приходил к нам в Дублин, он задавал уйму вопросов. Не так ли, Фальк?

Стоявший у стены Фальк повернулся ко мне: судя по его виду, он едва сдерживал непрошеную ухмылку. Не каждый день в дуне Бриана Бору звучали голоса дублинцев, а уж мнения у них спрашивали и того реже. К тому же Фальк явно догадывался, что я вот-вот выйду из себя. Видимо, это веселило его куда больше, когда не они с Ситриком страдали из-за моего нрава.

— На обычного монаха он не похож, – громко ответил Фальк. – Когда брат Томас прибыл в Дублин, он заявил, что вернулся из паломничества, но у него была слишком бледная кожа для путника, побывавшего на юге.

— Откуда он вернулся? Из Рима? – спросил Тейг, не обращая внимания на намеки викинга.

Тот кивнул.

— Должно быть, он и правда слуга Божий, – заключил Тейг.

— Это почему же? – спросила я. – Разве к Господу можно приблизиться, просто пройдя несколько сотен миль?

Я пожалела об этих словах даже раньше, чем они вырвались из моих уст. В Дублине я слишком привыкла говорить все, что думала. От сородичей Бриана не укрылся презрительный тон, с которым я говорила об их новой вере.