Книга Проклятие черного гримуара, страница 12 – Ольга Которова

Докурив сигарету, он смял бычок о дно стеклянной пепельницы и вышел в гостиную. Остановился по центру комнаты. Прислушался. С кухни доносился непонятный звук. Рома глубоко вздохнул, успокаиваясь: ситуация вывела из себя даже такого сильного духом мужчину. Еще бы не вывела! Не каждый бы принял без истерики факт, что в его доме хозяйничает давно умерший родственник.

Протерев ладонью бледное лицо, мужчина натянул маску спокойствия и вернулся на кухню. Жена уже убрала со стола и мыла посуду.

— Марин, мне нужно уехать по работе. Когда приеду, не знаю. Не жди, ложись спать, хорошо? – проговорил он, стоя в дверном проеме и пристально смотря на нее.

— Ладно. Что-то серьезное? – она обернулась, ловя его взгляд.

— Нет, – отмахнулся Рома и развернулся, намереваясь уйти, как услышал ласковый голос:

— Я буду ждать. Постарайся недолго, пожалуйста. Люблю тебя.

И эти ее последние слова мурашками пробежались по телу. «Люблю тебя», – пронеслось в голове голосом жены, и Рома вздрогнул.

— А может, я просто чокнулся, и пора в психушку? – пробормотал он, завязывая шнурки на кроссовках.

Прежде чем уйти из квартиры, еще раз глянул в сторону кухни, где жена продолжала мыть посуду, и на всякий случай прихватил с собой запасную связку ключей, чтобы Марина никуда не смогла выйти.

* * *

После того как Оля вчера увидела в лесу мага, в душе поселилась тревога. Вообще, все, связанное с магией, у нее вызывало нервозность. Она даже не поехала к Роме, хотя тот предлагал. С ним было бы куда спокойнее и безопаснее, но ей хотелось побыть одной и все как следует обдумать. Да и гримуар не даст в обиду. По крайней мере, она очень на это надеялась.

Пройдя вглубь квартиры, Оля подошла к старому серванту, самому настоящему раритету. Родители приобрели его задолго до ее рождения. Стоило, конечно, давно сделать ремонт и заменить всю мебель, только руки не доходили. Да и жалко прощаться с вещами, напоминающими о счастливом прошлом.

А старый сервант еще ничего, даже дверцы не скрипели. В нем хранились книги и фотоальбомы, которые собирал ее отец. И еще там лежало сокровище – мамина шкатулка с украшениями. Эти украшения не представляли особой ценности, если считать в денежном эквиваленте, но были бесценны для Оли. Память куда ценнее денег.

Девушка потянулась к шкатулке, отделанной белым бархатом, и открыла ее. Взяла серебряную цепочку с кулоном в форме сердца: ей впервые за долгое время захотелось его надеть. Ловко накинула цепочку на шею и застегнула, пряча украшение под одеждой.

Ощутив прохладу металла, накрыла кулон поверх футболки ладошкой. Захлопнула шкатулку и, подвинув ее в сторону, потянулась к полке с книгами. Среди них затесалась одна, практически неприметная – черный гримуар. Под рукой Оли обложка словно стала теплее, а по телу девушки пронеслась волна облегчения.

Подхватив книгу и закрыв сервант, Оля положила гримуар на журнальный столик и пошла на кухню, заварить ромашковый чай. Ей сегодня еще предстояло собирать вещи, ведь завтра они с Евгением Даниловичем едут неизвестно куда. И даже пожелай Оля отказаться от поездки, у нее не получилось бы: вампир силой бы увез. Если Бархатову что-то взбрело в голову, он не менял планов.

Оля, наверное, единственная из их троицы не боялась вампиров. Рома и Леня относились к ним с подозрением и опаской, а вот она нет. Девушка чувствовала – ей не причинят вреда. За те два месяца, что она обучалась чтению и познанию книги под руководством Евгения Даниловича, он стал ей как отец. Оля даже иногда его сравнивала со своим отцом – такой же строгий, ответственный, упрямый, как стадо баранов, немногословный. Бархатов практически никогда не улыбался, как бы Оля ни старалась его рассмешить, и иногда наводил жути одним взглядом. И она прекрасно понимала, почему его боятся не только люди, знающие о существовании вампиров, но и сородичи.