Книга Уродливая любовь, страница 55 – Ольга Которова

Только уже поздно вечером, когда Олеся спала и видела седьмой сон, а Ира с Демидом сидели на кухне, пили красное вино, принесённое Молотовым из собственного винного погреба, и ели запечённые Ирой морепродукты, тоже купленные Молотовым и привезённые его охранником, она за долгое время почувствовала себя дома. Именно этот мужчина, его отношение к ней и та энергетика спокойствия и уверенности в завтрашнем дне придавали Ире чувство удовлетворения и убирали чувство страха перед завтрашним днём.

— У тебя прекрасная дочь, – сказал Демид, беря её ладошку в свою и целуя тыльную сторону.

— Спасибо. Ты ей тоже нравишься. Знаешь, она мне по секрету сегодня сказала, что хотела бы, чтобы папа был таким, как ты, – поведала Ира, и почему-то её щёки зажгло от стыда. Она почувствовала свою вину перед дочерью, что не дала ей должную семью и любовь, которую дают другим детям. Она, как могла, любила Олесю и делала всё, чтобы дочь была счастлива и ни в чём не нуждалась, но порою её вопросы о том, почему у неё такой плохой папа, добивали Иру и выбивали из колеи. Она не знала, что ответить на вопросы дочери. Ну не скажешь же ты, что твоя мама дура и по молодости и глупости выбрала не того, и теперь им придётся терпеть его до конца их жизни? Она не могла такое сказать и не могла ничего сделать, потому что боялась. Страх порою настолько сильно овладевал ею, что, казалось, ещё мгновение, и она не сможет вдохнуть.

Даже сейчас Ире казалось, что она просто спит. Что все эти дни, проведённые вдали от Димы – это просто обычный сон. И стоит ей открыть глаза, как приятный сон мгновенно растворится в обыденной и повседневной череде ужаса.

— Ты знаешь, я никогда не хотел детей. Они мне всегда казались каким-то живым воплощением ужаса. А сейчас, сегодня, играя с Олесей, я понял, что ничего страшного в этом нет. Знаешь, это даже было забавно – изображать коня! – рассмеялся Демид. – Ты только не говори об этом Королёву, а то он до конца дней будет надо мной подшучивать. Ну, ты представляешь. Маленькая девочка, которая и ходить-то толком научилась совсем недавно, поставила на колени матёрого волка! – Молотов снова засмеялся, вспоминая сегодняшний день.

Несмотря на всю эту несуразицу, ему нравилось быть тем, кто вызывает радость и смех у маленькой принцессы.

— Я бы и сам не отказался когда-нибудь стать отцом, – задумчиво проговорил он.

Вообще, с появлением Ирины его жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов и полетела куда-то в другом направлении. Куда? Он и сам не представлял. Но ему безумно нравились эти изменения. Он наконец-то за долгое время почувствовал себя живым. Это чувство настолько давно уже покинуло его, что он и забыл, как это – чувствовать. Все эти тусовки, красивые женщины, продающие себя за деньги, работа, в которой нужно выкладываться по полной, порою путая день с ночью, и враги, которые заставляли идти на риски, а порою на то, чтобы быть палачом, решая, жить тебе или умереть, стёрли из него ту тонкую грань между хорошо и плохо.

Молотов уже давно забыл, как это – думать о ком-то другом, кроме себя. Как это – переживать и беспокоиться не только за свой зад, но и за чей-то ещё. И если бы ему кто-то сказал, что это чувство в нём возродит какая-то хрупкая девчонка, у которой самой проблем выше крыши, и заставит посмотреть на мир через цветную призму, а не только чёрную, то он бы не поверил и послал этого человека к чёрту. Но это случилось. И вот теперь он сидел на чужой кухне с той самой девушкой, за которую был готов отдать собственную жизнь, и говорил о таких вещах, о которых даже самому себе боялся бы признаться.