Книга Мое сердце переехало, страница 108 – Мишель Бюсси

Их изобретение никогда не сработает! Это штука для стариков. Подростки быстро устанут печатать текст на телефоне!

Ну, ладно… Пожелай мне удачи, красавица! Сегодня вечером я ужинаю у родителей Карима. И впервые я расскажу им о маленьком червячке в моём животе…

Как думаешь, они захотят взять меня в невестку? Да, клянусь, это звучит безумно, но это правильное слово для обозначения невестки: - bru»! Мне пора. Целую.

Конечно!

Конечно, они захотят тебя, Нина. Для них ты — неожиданное счастье. Та, кто превратила их сумасшедшего мальчишку в милого щенка.

Наслаждайся, действуй — у вас с Каримом вся жизнь впереди.

А для меня завтра всё закончится.

Остался решить лишь один последний вопрос.

Как далеко зайти?

Что я с тобой сделаю, Ришар Видам?

Уничтожу тебя?

Или убью?

Родители Карима, Саид и Анисса, уехали из квартала Сорано три года назад. С сожалением.

Компания «Logi-S.E.R. - объявила, что квартиры непригодны для проживания, и решила переселить жильцов этих домов в небольшие одноэтажные домики, выстроенные в ряд за их маленькими садиками. Саид и Анисса скучают по лестницам, по городу, видимому с высоты, по детям, играющим в тени высоток, по шуму под их окнами и по жизни в сообществе.

Жить в коттедже, не поднимаясь по лестнице, — это удел пенсионеров. Словно маленькая смерть. Почти как в склепе — Анисса даже подумывала посадить хризантемы в садике.

В конце концов Саид посадил мяту, поставил садовую мебель и выложил из кирпичей мангал. Их пенсия обрела смысл с тех пор, как появилась ты, Нина. С тех пор, как ты вошла в жизнь Карима, а главное — в их жизнь.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — заявляешь ты с видом заговорщицы.

Вы все четверо сидите за маленьким круглым столиком, каждый перед своим бокалом из марокканского хрусталя, пока чай медленно настаивается. Карим чувствует себя неловко. Анисса убрала со стола, приготовила месфуф, к которому Карим едва прикоснулся, но ты съела за двоих. Или за троих.

— Я беременна.

Саид тут же берет Аниссу за руку. Анисса берет за руку своего сына, а Карим — твою. Вы образуете нерушимую цепь, цепь, которая, тем не менее, дрожит и плачет.

— Моя Нина! — с трудом выдыхает Анисса. — Моя Нина! Если бы мы когда-нибудь могли представить, что наш большой олух заведет нам ребенка. Ты — чудо, доченька. Чудо в его жизни. Чудо в нашей жизни.

Ты тоже плачешь, Нина. Тебе хочется сказать им, что они тоже — чудо в твоей жизни, что Саид и Анисса — та семья, которой у тебя никогда не было, что ты и не мечтала, что родители смогут принять тебя так — с их потрясающим гостеприимством и обезоруживающей простотой, тебя, девочку из приюта с разбитым детством. Никогда ты не чувствовала себя такой счастливой, никогда не чувствовала себя настолько на своём месте.

— Иди сюда, моя сокровище, — сказала Анисса, испачкав тушью три коробки салфеток. Иди, я тебе покажу, как выглядел твой большой дурачок-будущий муж. Потому что, признаюсь тебе, пока ты его не вернула на путь истинный, он натворил у нас кучу глупостей!

Все смеются, даже Карим.

Анисса достала большой пластиковый ящик, в котором хранится около десяти фотоальбомов, пронумерованных и подписанных, от рождения их сына до сегодняшнего дня. Вы вчетвером усаживаетесь на диван.

— Надеюсь, твой малыш будет красивее этой ходячей мясной колбаски, — бросает Саид, нежно глядя на фотографию Карима в родильном отделении.