Книга Мое сердце переехало, страница 133 – Мишель Бюсси

Неумолимая логика! Ты всё-таки обиделась, Бене. Нина подставляет ещё два стула. Ты накладываешь по половнику салата каждому ребёнку. Зия догадывается, что сейчас не время просить отделить рис от сурими. Твоя малышка всё равно принимает вид отвращения и бросает нам озорной взгляд.

— Это не морской салат…

— …

— Это бабушкин салат!

Мы во второй раз взрываемся смехом, но на этот раз с набитыми ртами. Взрыв креветок и кукурузы разлетается по всей комнате. Четверг — Нина с метлой; пятница — Нина с метлой; суббота — Нина с метлой!

Мы едва успеваем вытереть слёзы из глаз и рис с салфеток, как в дверь стучат. Зия всё ещё извивается от своей удачной шутки, наверное, уже представляет, как выступает в «Берси» с группой «Les Inconnus, - но Нина и ты тут же застыли.

Я последней это понимаю.

Нина всё же кричит.

— Открыто!

Нина хватает меня за правую руку, а ты пытаешься схватить мою левую.

Я вырываюсь из ваших объятий и направляюсь к двери.

Жо уже вошёл и стоит передо мной.

Жо

Ты стоишь передо мной.

Мы смотрим друг на друга — мы не виделись с той ночи 29 апреля 83-го.

В таких сценах, в таких дуэлях, в фильмах бывают крупные планы на пристальные взгляды, на дрожащие руки, на трепещущие губы, там даже звучит музыка — барабанные удары или гармоника, — чтобы заставить зрителя ждать, чтобы он гадал, кто первым нанесет удар.

Я с самого начала прекращаю всякую интригу.

Я поворачиваюсь к тебе спиной, я даже не взгляну на тебя с презрением, не плюну и не дам пощечину — я уже достаточно за это заплатила, у меня нет никаких счётов с тобой, папа, я просто изгнала тебя из своей жизни.

Делаю три шага, беру сумку возле гладильной доски, вспоминаю, что оставила пальто в комнате Нины, и иду туда, не произнося ни слова.

— Офелия, пожалуйста…

Это голос Бене, а может, Нины — я вас не слушаю.

— Фолетт, подожди.

Я вас не слышу. Я беру пальто, выхожу из спальни, хочу уйти из этой квартиры.

Когда я возвращаюсь в столовую, тебя уже нет.

Зия вернулась к Феликсу смотреть «Кирику. - Повсюду валяются мёртвые креветки.

— Он ушёл, — говорит Нина. — Прости, Фолетт. Это я его пригласила. Я думала, что… ну, по-моему, это была не самая удачная идея.

Я иду дальше, не слишком быстро, даю тебе время сбежать, папа. Только не думай, что я гонюсь за тобой. Я слышу, как Бене, в свою очередь, разыгрывает роль доброй советницы.

— Дай себе шанс, Фолетт. Даже если ещё слишком рано, дай себе шанс.

Я сдерживаюсь, чтобы не закричать. Подхожу к столу и с трудом шепчу.

— Оставьте меня в покое, пожалуйста. По крайней мере это оставьте мне. У меня остался только отец, которого я могу ненавидеть.

Нина смотрит на меня своими большими глазами, в которых почти читается гнев.

— Ненавидеть — значит бежать, Фолетт! Всегда бежать!

Следующий покупатель.

Я уже три часа без перерыва работаю на кассе в «Шопи.

Следующий покупатель.

Мне эта работа нравится всё больше и больше. Она похожа на конвейерную работу, только без коллег, с которыми можно поболтать, но с дополнительной обязанностью раздавать улыбки. Мне это подходит. Мне подходит общаться только с предметами — консервными банками и связками моркови. Большинство моих коллег завязывают разговоры, обладают неиссякаемым воображением, чтобы сказать каждому слово, сделать каждый проход через кассу индивидуальным, рискнуть заняться экспресс-психологией и угадать, какому покупателю нужно успокоить, посоветовать, польстить, развлечения, порицания… А я довольствуюсь улыбкой. Самая симпатичная и самая молчаливая из кассиров! В конце концов, каждый выбирает свою очередь. У меня тоже есть свои постоянные клиенты — молчуны и одиночки.