Книга Мое сердце переехало, страница 52 – Мишель Бюсси

Мы забрали свои пальто, попрощались с Роуз-Анной, как примерные девочки, которых жизнь не баловала, извините, мадам, нам пора домой, приют — это как тюрьма, там нужно соблюдать расписание, а затем направились в кухню. Выход для изгнанников и прислуги. Нина шепнула мне на ухо:

— Ну, ты всё увидела, что хотела?

Я подтверждаю рассеянным кивком. В голове я уже начинаю придумывать, как разыграть следующий ход. Нина остановилась посреди кухни. Перед нами, на столе, восседает огромный кот, целиком сделанный из заварных пирожных с кремом и взбитыми сливками.

— Нет, Нина…

Слишком поздно — Нина уже съела ухо, два уса из лакрицы и нос из клубничных конфет «Тагада. - Она улыбается мне с набитым ртом.

— В любом случае, ты видела, какая у меня фигура? Меньше чем через десять лет я стану толстушкой, и ни один парень больше не будет на меня смотреть. Так что до тех пор нужно этим наслаждаться.

Она ломает пополам палочку из сахарного ячменя. Я не реагирую, меня занимает только один вопрос. Как вернуться в Мон-Фортен? Как снова проникнуть сюда? Чтобы узнать больше об этой машине под брезентом, чтобы открыть дверь этого кабинета, чтобы освободить Болдука, чтобы…

Я внезапно хватаю Нину за руку.

— Пойдем.

Она успевает лишь вырвать правое глаз кошки, а затем бежит за мной. Мы мчимся по парку.

Вдали открылись ворота. Там припаркована серый Mercedes, и из него вышел высокий и широкоплечий человек.

Я узнала бы его среди тысячи.

Ришар Видам.

Он с довольной улыбкой наблюдает за дорожкой, усыпанной кошачьими лапками, за воздушными шарами на деревьях, за музыкой и смехом, доносящимся из открытых окон.

Он выглядит таким гордым той жизнью, которую построил.

Я обрету покой только тогда, когда разрушу её.

— Почта, Фолетт!

Как только Бене передала мне письмо, я вышла на улицу, чтобы его прочитать. На «Прерии» невозможно найти тихое местечко. Даже горка занята шестилетними малышами, в коридорах шумно, а Нина, которая должна убирать нашу комнату, пылесосит с энергией зомби — у неё сегодня дежурство. Я иду по улице «Шам-де-Фоар-о-Буассон» в сторону Сены. Я смотрю на набережную напротив, на её жёлтые краны, красные склады, серые силосы. Каждый раз, когда я дышу, из моего рта вырываются облачка пара.

Это просто от холода, а не от сигарет. Я вышла, не надев ничего — ни свитера, ни пальто, только футболку, а на улице, наверное, не больше пяти градусов.

— Ты ещё смерть себе наживёшь» — часто повторяет мне Бене.

Не волнуйся, смерть я уже нажила.

Я держу её между пальцами, чтобы она не ускользнула от меня.

1^-е декабря 1989 года

Дорогая Офелия,

Ты будешь удивлена этим новым письмом. В течение года я не часто писал тебе, а тут за менее чем месяц отправил тебе сразу два письма.

Так бывает в расследованиях. Дни, недели, а порой и годы ничего не происходит, а потом вдруг, когда тянешь за нужную нить, всё распутывается. Как я тебе и обещал, я продолжил расследовать эту историю со свидетелем-фотографом на пешеходном мосту.

Кстати, когда я говорю, что расследовал, я преувеличиваю, потому что сам почти ничего не сделал, запершись в своей квартире, из которой я почти никогда не выхожу, разве что чтобы выгулять Арго или сходить за чем-нибудь перекусить к господину Фаму. В остальное время я просто наблюдаю за городом из окна и делать выводы — у меня создаётся ощущение, будто я в фильме Хичкока. Я даже не знаю, знаешь ли ты, кто это. Извини, моё письмо блуждает в разные стороны, возможно, это для того, чтобы лучше удержать тебя, знаешь, я очень люблю писать тебе — это способ немного удержать тебя при себе.