Книга Волк без присмотра, страница 71 – Ливи Лэм

Железная дверь отворилась, и в крохотном помещении появился Минсок. Лицо его было непроницаемым, но, как только он заметил с другой стороны стекла меня, в его глазах вспыхнул огонёк. Он не спеша прошёл к стеклу, а затем сел на своё место.

Два года назад я задавалась вопросом, насколько сильно убийца был одержим страницами моей книги. Казалось бы, ответ был очевиден: если человек готов убить ради чего-то, то его одержимость неизмерима. Но сейчас, когда мне довелось немного узнать Ким Минсока, такая увлечённость с его стороны казалась невозможной.

Этот человек не походил на того, кто с лёгкостью подвергается зависимости от чего-то. Минсок определённо относился к разряду тех, кто управлял другими, манипулировал, и поэтому теперь меня мучил совершенно другой вопрос. Какую на самом деле цель преследовал Минсок и насколько сильно я вовлечена во всё это?

— Добрый вечер, госпожа Ким, – произнёс он, и уголки его губ дрогнули в ухмылке, – рад, что вы нашли на меня время. Говорят, в Сеуле сейчас неспокойно.

— Как вам удаётся следить за новостями, сидя в одиночной камере?

— Тотальной изоляции не существует. – Минсок произнёс это так, словно доносил очевидную вещь до ребёнка. – В нашем безумном мире разве кто-то может быть абсолютно свободен от общества других людей? Как продвигается ваша работа?

Меня передёрнуло.

— Кажется, вы говорили, что ждёте мою новую книгу, – процедила я, – но ведь вы узнали о том, что я снова пишу, не из-за отметин на моих руках, верно?

Выражение лица Минсока стало довольным, а огонёк в глазах засиял сильнее прежнего.

— Кажется, вы что-то начинаете понимать, госпожа Ким Лина.

— Не знаю, насколько это можно назвать пониманием, но я уверена в том, что вы никак не заинтересованы в поимке того, кто смеет подражать. Почему? – произнесла я и в упор посмотрела на Минсока. – Вы даже осмелились оставить мне подсказку, но не более, неужели… Ким Минсок боится?

Перемены в лице убийцы произошли настолько быстро, что я даже не успела моргнуть. С лица пропало самодовольное выражение, глаза потемнели, и вместо надменной улыбки появился оскал, как у дикого зверя.

— Страх – это удел бесхребетных людишек, которые не осознают границы собственных возможностей, – тихо произнёс он, наклоняясь к стеклу переговорной, – куда вы только не бежите и что только не делаете, лишь бы спрятаться от него. Не подозревая о том, что это буквально единственный инструмент в мире, который в качестве средства управления работает безотказно.

— Что вы…

— Разве вам не было страшно в ту ночь, госпожа Ким Лина?

От шока я замерла и даже перестала моргать.

— Откуда… – прошипела я, но убийца меня перебил.

— Как вы считаете, госпожа Ким, насколько близка к вам смерть? Стоит на пороге или дышит в затылок? Ощущаете ли вы её приближение? Знали ли те три жертвы, что скоро умрут?

Минсок хотел сказать что-то ещё, но я решила, что с меня хватит, поднялась со своего места и, развернувшись, вышла из переговорной.

Сержант Пак стоял, прислонившись к стене, и, скрестив руки на груди, рассматривал пол.

— Пойдём отсюда, – сказала я.

Джинхо молча последовал за мной, и только когда мы оказались на парковке, он спросил:

— О чём он хотел поговорить?

— О себе, – фыркнула я в ответ, – о том, что знает и видит всё. Самолюбованию Ким Минсока нет предела.